Пусть эта музыка стихнет

Как думаешь, что случилось?

– Ты стал на шаг ближе к безумию?

– Нет, я про данецарцев… – начал Гейл, но осёкся под её бесстрастным взглядом.

Доктор работала в Артели больше тридцати лет – темноволосая, с чёрными холодными глазами, всегда спокойная. Аль никто не мог упрекнуть в эмоциональности, ещё когда Осан только начинал служить. Слишком многих часовых она проводила в малковскую психиатрическую лечебницу.

Некоторые любопытные коллеги пытались понять эмпатически, что она чувствовала на самом деле, но только не Гейл.

Даже если бы он мог ощущать других людей, то не стал бы лезть к Ское в душу просто из уважения.

Поэтому Гейл замолчал и пошёл собираться.

***

«Химеры-химеры, – переодеваясь, задумался часовой, – что же вам могло у нас понадобиться?»

Все города в системе координат Альменды существовали независимо друг от друга. Данецар находился на положительной оси абсцисс рядом с началом отсчёта – недалеко, если скользить по гиперповерхностям. Подобно Малку, город жил по своему канону, но развивался как центр высоких когнитивных технологий.

Данецарцы большую часть времени проводили среди связей и редко навещали общую реальность, хотя могли принимать в ней любую удобную для себя форму – их не зря прозвали «химерами».

Гейл не раз сталкивался с ними. Пары встреч хватило, чтобы молодой человек отказался от идеи побывать в Данецаре.

Химер нигде не любили. Они слишком часто лезли в чужие дела, и большинство городов, включая Малк, предпочитали держаться подальше от навязчивых соседей.

Оставив в шкафчике белый рабочий халат, молодой человек спустился в холл, вышел на улицу и сразу увидел Форси. Отчим стоял, прислонившись к синему лётеру, и, прищурившись, смотрел на купола Артели.

Заметив сына, Луцен-старший махнул ему рукой и сел на место водителя. Гейл занял соседнее кресло и покосился на отца. Форси редко улыбался, но после таких случаев, как сегодня, всегда становился особенно мрачен.

Гейл не нуждался в эмпатии, чтобы понять причины. Он сам не единожды отвозил Форси домой после перегрузок и в те дни тоже испытывал это ощущение – осознание того, что твой близкий едва не сорвался в пропасть, по краю которой ходил долгое время.

Луцены никогда не рассказывали друг другу о своих перегрузках, но оба понимали: любое погружение могло стать последним.

Отчим, узколицый брюнет с сединой в жёстких волосах, и Карол, невеста, были для Гейла всем.

Отъехав от Артели, Форси всё-таки заговорил:

– Карол звонила.