Ведьма. Одна за всех

Я раздвинул шторы, чтобы впустить в помещение хоть какой-то свет. На полу, возле окна, стояла дорожная сумка. Не моя. Но чья она, я знал. Торнадо злости снова раскрутилось в один миг. Это уже перебор!

– Астрид! – я рявкнул в коридор так, что стеклянные подвески люстры в лестничном пролете закачались и жалобно зазвенели.

– Что-о? – донесся веселый протяжный голос снизу.

– Какого черта твои вещи стоят в моей спальне? – не сорваться на рычание было очень сложно.

Девушка прискакала на второй этаж, как молодая козочка, перепрыгивая сразу по две-три ступеньки.

– Ну? Что ты раскричался, мой обожаемый командир?

– Астрид, что это? – я подопнул сумку, выдвигая ее из-за кровати.

– Мои ве-ещи, – сама невозмутимость!

– Я вижу, – вдох-выдох. – Какого ведьмака они делают в моей спальне?

– Ад, в доме сейчас только две спальни, пригодные для житья, – равнодушно пожала Асти плечами. – Предлагаешь мне ночевать с Эрнаутом?

Я держался. Хотя хотелось орать.

– Астрид, будет лучше, если ты уже, наконец, поймешь, что у нас с тобой не будет никаких отношений, кроме рабочих.

Ни-ког-да.

– Почему? – рыжеволосая девушка подошла как кошка и положила руку мне на грудь. И, да, она была хороша. Чудо как хороша. Но мне она была не нужна. Мне вообще уже давно ни одна женщина была не нужна. Как и деду до встречи с бабулей.

– Потому что я тебя не люблю, – отрезал я, глядя в красноватые глаза. Сейчас они горели, источая и вожделение и злость одновременно. Адова смесь.

Она ничего не ответила.

Только внезапно отросшие когти чувствительно надавили на кожу, почти прорезав ткань рубашки. Резко развернувшись и хлестнув меня волосами по лицу, Астрид подхватила сумку и вышла из спальни, пнув дверь ботинком.

Смена одежды у меня заняла около трех минут. Настойчиво побарабанив Эрнауту, я велел спускаться сейчас же. Асти сидела внизу, развалившись в кресле и забросив ноги на один из подлокотников. Меня такие позы смущали, и она это знала.

– Карета готова? – резко спросил я, не глядя на нее.

– Конечно, командир, – промурлыкала она.

Я усмехнулся. Снова проглотила обиду. Или сделала вид, что проглотила.

– Куда? Что? – второй помощник всегда говорил коротко и по существу. Ни разу мы не слышали от него длинную речь в несколько предложений.

Он уже стоял на лестнице, затягивая ремни на куртке. Любили мои подручные щеголять в коже. А я вот по старинке, в соответствии с традициями: дорогое сукно и белоснежные выглаженные рубашки.