И тысячу лет спустя. Ладога

Все как-то сложилось. Моя жена пишет об этом месте, а я… гостиничным бизнесом занимаюсь, и мы решили съездить сюда отдохнуть, землю посмотреть под будущий отель.

– В марте?

Александр медленно моргнул, затем показательно перевел взгляд куда-то за спину Аристова. Там был бумажный настенный календарь.

– Да, кажется, в марте… если я не разучился читать после купания в проруби.

Опер натянуто улыбнулся, засчитывая очередную издевку как удавшуюся.

– Понял, понял… Наверное, на сегодня я могу вас отпустить. Вам нужно прийти в себя.

Водолазы продолжат работу завтра. Будем искать ближе к Новой Ладоге. Волхов впадает в озеро. По нашим расчетам, если тела унесло течение, то стоит начать оттуда. Конечно, сами знаете, никуда не уезжаем, сидим в домике… Вы же дом сняли? Никого самостоятельно не ищем…

– Знаю, – Александр встал со стула и натянул зимнюю шапку на растрепанные черные волосы.

Потенциальный подозреваемый пошел к двери не оглянувшись и не попрощавшись. Выходя, он лишь незаметно покачал головой.

Следователь ему не нравился и не внушал доверия. Александру было досадно от того, что он стал подозреваемым, когда не меньше своей жены являлся жертвой. И вот это он получает вместо жалости и сочувствия?

Марк вдруг встал из-за стола и догнал его в душном узком коридоре, застеленном дырявым линолеумом.

– Простите, если был резок. Это всего лишь моя работа. Если хотите, я могу заехать к вам завтра-послезавтра, и мы побеседуем в более дружеской обстановке. Оставайтесь пока здесь.

Аристов протянул руку.

– Я подумаю, – Александр нехотя пожал ее.

– Подумаете? У вас же в любом случае в понедельник встреча с риелтором? – Аристов выгнул левую бровь и не отпустил руку собеседника, он проверял его.

– Боюсь представить, каким вы можете быть мужем, если считаете, что я побегу решать свои дела… как ни в чем не бывало… после того, что случилось сегодня… – покачал головой Александр, выдернул руку из цепких пальцев опера и вышел из здания.

Аристов не знал, что ответить и как съязвить в этот раз.

Зрачки его расширились. Он поджал губы и прикусил их с внутренней стороны. Вспомнил о своей бывшей жене и возненавидел Александра за то, что тот будто всегда знал, где у Марка самые больные и уязвимые места.

Из соседнего кабинета показался другой полицейский. Он лениво почесал живот, на котором едва сходились пуговицы пиджака, и отпил из грязной чашки растворимый кофе.

– Марк Алексеич, ну что там?

Молодой опер перевел глаза с двери на коллегу.