И тысячу лет спустя. Ладога

– Как же ты много разговариваешь, – Райан бросил окровавленную тряпку в угол комнаты и почесал лоб.

– Ты чем-то озадачен. Я знаю, – грустно подметила она, голос ее был подавленным. – Ты всегда так делаешь. Я имею в виду, чешешь свой лоб, когда чего-то не понимаешь.

Мирослава снова принялась ходить по комнате и ломать пальцы рук. Она была похожа на обезумевшего человека. Ее глаза были округлены и блестели, как два изумруда. Каждый раз, когда Райан бросал на нее взгляд, ему казалось, что девушка одержима бесами.

Ей было тяжело дышать, воздуха не хватало. Мирослава напоминала щенка, которого бросили хозяева на холодном дворе, а он только и грустит о хозяевах, а не о том, что вскоре замерзнет насмерть.

Она вдруг подошла к Райану вплотную, почти касаясь головой его груди, и ощутила его ровное горячее дыхание. Мирослава вдруг сделалась спокойной и умиротворенной.

– Могу я еще раз прикоснуться к тебе? – не дожидаясь ответа, она осторожно коснулась кончиком указательного пальца его груди и тут же отдернула руку.

 – Ты живой! И впрямь живой…

– Ты что, напилась эля? – трэлл сморщил нос, ощутив ее горький хмельной запах изо рта.

Его дыхание участилось. Грудь начала вздыматься. Можно было услышать, как бьется его большое сильное сердце.

– Ну конечно… – подавленно прошептала Мирослава. – Ты никогда не был с девушкой. Христианская моя ты душа… И не будешь, пока не встретишь Марну… Я всегда любила тебя, Райан. И если бы я знала, какую боль тебе причиняла всеми этими словами… Прости меня, пожалуйста…

– Марна? – повторил Райан с акцентом.

– Марна. Да.

– Марна… У тебя очень красивое имя. На языке норманнов оно значит «из моря»… Откуда у тебя такое имя? Ты не похожа на датчанку… Кто ты?.. Почему девушка с датским именем меня не понимает?

Райан вытащил из-под лавки сундук и принялся что-то искать среди тряпок. В тесной комнатушке, согнувшись в половину, он выглядел нелепо со своим массивным телом и длинными ногами.

– Тебе нужно чистое платье, – он протянул Мирославе кусок серого полотна.

 – Я вижу, что на тебе рубашка словенов, но ты не одна из них. Ни словенка в словенских одеждах, ни датчанка с датским именем. Из какого же ты племени?

Он вышел наружу, дав Мирославе переодеться. Когда все было готово, ирландец отвел ее в соседнюю комнату, чтобы переждать ночь. Он дал ей лечь на деревянную лавку, устланную соломой и шкурами, а сам устроился на полу.

Ночь казалась бесконечной.