И тысячу лет спустя. Ладога

Трэлл немного помолчал, убедился, что чужестранка в порядке и вернулся на свою подстилку на пол. Незнакомка по имени Марна не давала ему покоя. Она была так непохожа на остальных женщин, что он видел в своей жизни. Ее кожа была ровной и белой, будто она никогда не знала работы и болезней. Рост выдавал неместное происхождение. Пока все женщины-викинги были не выше ста шестидесяти сантиметров, в Мирославе были все сто семьдесят. Она была хороша собой, говорила на чужом языке, знала его имя.

– Кто же ты и из какого племени? из какого народа?.

. – прошептал Райан и повернулся на бок.

Быть может, он и казался смиренным христианским рабом, но то было лишь временной уловкой. Мирослава приготовила для него иную судьбу.

В то утро Райан проснулся раньше, чем обычно. Еще до рассвета и до первого петуха. Райан кожей почувствовал на себе чей-то взгляд. И действительно, когда он открыл глаза, он увидел девушку, сидящую рядом с ним на полу. Мирослава, не стесняясь, таращилась на него.

– Прости.

Просто теперь тебя лучше видно, – тихо и медленно сказала она. – Ты и впрямь как живой… видно каждую пору и волосок. Я думала, что проснусь уже дома или в больнице, но вот я снова здесь. Здравствуй. Без твоих снадобий здесь не обойтись. На трезвую голову я бы не смогла снова этого вынести.

Райан привстал и огляделся. У ног девушки лежал небольшой перевернутый бочонок с брагой. Правда, пива там больше не было.

– Ты рылась в чужих вещах?.. – выругался Райан, агрессивно потирая веки, он совсем не выспался.

 – Это последнее, что у меня было!

Мирослава поняла, что находится в спальне трэлла, когда чуть посветлело и пришли утренние сумерки. Синеус позволил ему над своей лавкой повесить католический крест в виде двух скрещенных веточек березки. Видимо, Райан смастерил его сам, сорвав те веточки неподалеку от крепости. В остальном комната была абсолютно аскетична. Ни одежд, ни еды, ни свитков. Все, что она нашла, – крест на стене да бочонок пива под столом, который тут же высушила, еще не отойдя от эля.

Этот бочонок подарил Райану Синеус. В отсутствие старшего брата, ненавидящего христиан, да и не только их, в крепости можно было расслабиться и позволить себе немного больше.

Райан скрутил в рулон тряпки, на которых спал, и бросил их на лавку. Мирослава все так же таращилась на трэлла, разглядывая теперь его тело и сравнивая с тем, что нафантазировала когда-то сама. Он был около ста девяноста сантиметров, широкоплеч.