И тысячу лет спустя. Ладога

О Мирославе Новиковой. Редактор дал интервью и рассказал о том, что после его отказа у нее случился выкидыш прямо в его кабинете. Теперь он чувствует вину и обещает сделать все, чтобы почтить ее память.

– Вот же сукин сын! И впрочем, хороший маркетолог. Теперь мне понятно, почему этот редактор так засуетился. Последняя книга отчаявшейся писательницы перед тем, как она загадочно утонула! – Аристов ухмыльнулся. – Пожалуйста, Александр, никаких действий без моего согласия.

– Я вас понял. Рад был помочь. До свидания.

– До свидания.

Марк пытался занять себя, но задача становилась сложнее: теперь ему нужно найти двух пропавших девушек, даже если одна из них пропала по собственному желанию. Еще и некая Анна не выходила из головы. Кто она такая, о которой не знает никто, но волнуется о книге Мирославы? Что не так с этим редактором? Наверняка, он просто хороший бизнесмен. Впрочем, так решил Аристов, когда явился в издательство в очередной раз и пригрозил редактору, что тот вот-вот допрыгается до статуса подозреваемого.

– Вам не в чем меня обвинять. Я не нарушал закон! Говорите с моим адвокатом!

– Вашему адвокату будет интересно послушать мою версию.

– Какую же?

– О том, что вы… – Аристов отодвинул стульчик и присел на него, скрестив ноги, откинувшись назад вальяжно, – вы, наконец, нашли настоящий алмаз среди шелухи и решили сами убить писательницу, утопив ее в реке! Или может быть, это у вас сговор с Новиковым, а деньги после пополам?

– Вы же понимаете, как это нелепо звучит?! Вы боевиков пересмотрели?! Российская литература и деньги, ради которых стоит убивать?! – редактор кричал так, что из его рта летели слюни.

 – Эти две вещи не совместимы! Быть в России литератором – значит, быть нищим! Пожалуйста, пойдите отсюда прочь! Вот! Вот номер моего адвоката! – он схватил со стола случайную визитку и кинул в Аристова, но она упала в ноги оперу.

Марк улыбался. Он вовсе не был зол. Впрочем, он за тем и приходил, чтобы повеселиться и подонимать редактора.

– Я не против, чтобы ее книгу печатали.

Это мечта всей ее жизни, которая, возможно, и впрямь оборвалась несправедливо рано. Но сейчас идет следствие, и я не знаю, как это может на нем отразиться, – Аристов встал в полный рост и пододвинул стульчик обратно к столу. – Просто будьте осторожны. До свидания.

После ухода опера редактор еще долго качался в своем дорогущем кожаном кресле. Он сомневался. Он был запутан, напуган и не знал, как будет поступить правильнее.