Сторож брату своему

Нуалу пробормотал:

– Я… не хотел, чтобы ее убивали… Я хотел, чтобы ее просто поколотили!

Из темноты раздался мяукающий голос:

– Разве ты виноват, что она целовалась с подружкой под одеялом?

Джинн подошел и сел, обмотав лапы хвостом:

– Хе-хе, зато теперь никто не будет хватать тебя между ног! Хе-хе-хе…

Нуалу зарычал.

– Но-но-но! Где твоя благодарность, рыжий шельма! – зашипел в ответ джинн.

Послышались неспешные легкие шаги – аураннец, несший стражу на крыше, решил присоединиться к остальным сумеречникам.

– Я так понимаю, господа, именно вам я обязан спокойным и тихим ночным дежурством? – негромко поинтересовался Акио.

Аураннец медленно обтер лезвие изогнутого меча об рукав.

С железным шорохом вдвинул клинок в ножны и спросил:

– Что сказал этот извращенец?

– Что убил двух женщин за незаконную связь, – фыркнул джинн.

– «Убил двух женщин!» – зло передразнил сумеречник. И скривился в презрительной усмешке.

– Да он муху прибить не способен! Чуть в штаны не наделал, когда я помог умереть первой преступнице!.

.

– Морда аураннская, бессердечная… – зашипел все еще расстроенный Нуалу.

– А что такого?! – искренне обиделся Акио. – Между прочим, вторая металась и бегала от меня по комнате, как курица, всю мебель переколошматила! Вы когда-нибудь пробовали отрубить голову женщине, которая прячется за спинами целой толпы других баб и евнухов?!.. Это, чтоб вы знали, очень непросто!

Лаонцы переглянулись и согласно закатили глаза – мол, аураннец есть аураннец, что с него взять.

– Нет, а почему вы кривитесь? – прижал уши Акио. – Мне приказали – я сделал! Вы бы по-другому поступили? И вообще, у этих смертных нет никакого понятия о приличиях! Преступница вполне могла бы покончить с собой! Я ей и так и эдак пытался объяснить: мол, простите, но сопротивление бесполезно, лучше приготовьтесь достойно принять смерть! А она? Орала и бегала от меня!

– Акио, – хихикая, встрял джинн, – она же не понимала по-аураннски!

– Это я не принял во внимание, – нахмурился сумеречник.

 – В общем, ее схватили евнухи, но она так дергалась, что я уж думал – все, сейчас вместе с головой чью-то руку отрублю, знаете, так часто бывает, если кто-то не желает, чтобы ему помогли умереть…

– Хуже всех мне, – неожиданно подвел итог Иорвет.

– С чего бы это? – хором отозвались остальные.

– Они теперь всю ночь над этими головами будут импровизировать стихи, – зло выдавил лаонец. – На целую антологию наимпровизируют, уроды поганые.