Сторож брату своему

Думай, Мухаммад, думай…

Чпок – ха-ха-ха…

Что ж мне… И тут его озарило – капля! Здесь есть вода!

Очень хорошо. А уж ткань-то он найдет.

Ну что ж. Пора.

Нужно сделать это. Отвернуть покров с головы.

Движение у него вышло резким – боялся все-таки. Взвилась туча пыли. Он тут же расчихался.

– Пчхи!.. Пчхи!.. Пчхи!..

«Чхи!.. чхи!.. чхи!..» – эхо билось, гуляло и прыгало, мячиком для чаугана отскакивая ото всех поверхностей.

Зажав себе рот и прочихавшись наконец, аль-Амин уставился на то, что открылось после оседания пыли.

И чуть не упал на спину – от отвращения. В выморочном, дурном полусумраке ему помстилось, что голову нерегиля оплела паутина – серебристая и мерзкая, как пух плесени на сгнившем персике.

Приглядевшись, Мухаммад понял, что это никакая не паутина. Это еще один слой ткани. Тонкой, прозрачной, сплошь затканной серебром. Он взялся за отвернутый край толстого покрова-савана и осторожно потянул его с груди.

Шшух!.. Дохнув пылью, полотно съехало с камня.

Прозрачная инеистая ткань покрывала тело с головы до ног, точно обрисовывая контуры.

Профиль. Сложенные на груди руки. Ладони приподняты рукоятью меча. Длинный какой, ножны аж ниже колен заканчиваются. Да и нерегиль – длинный.

Мухаммад взялся за плотный от вышивки край и медленно-медленно потянул ее с запрокинутого лица.

Пальцы почему-то дрожали. Он осторожно отпустил блестящую каемку – невесомая материя легко вывернулась. Нерегиль лежал не в доспехах, а в белой – почему белой, кстати? ах да, конечно, Фахр ад-Даула считал себя Аббасидом, придворный цвет еще не сменился, – плотной одежде.

Ладони нерегиля еще закрывала ткань, рукоять меча торчала наружу – тигр, морда оскалена злобно. И впрямь можно поверить, что он живой, тигр этот. Россказни, конечно, но выглядит страшновато.

На горле лежала полоса сложенной вдвое ткани. Белой. Без следов крови. Горло ему чуть ли не до позвонков развалили, что там теперь? Рана?.. или… заросло?..

У нерегиля лицо было не как у спящего, а как у мертвого.

Совсем пустое, неживое. Не дрожала ни одна жилка – ни под веком, ни на виске. Аль-Амин понял, что ясно видит эти замороженные черты потому, что кожа и волосы нерегиля слегка светятся.

Над здоровенными закрытыми глазищами смоляным оттиском пропечатался пентакль в круге. Во весь лоб его приложили, однако.

Чпок – ха-ха-ха…

Время шло.

Нужно было решаться.

Надо найти эту воду. Найти, где капает.

Эхо гуляло по всей пещере, но звук, похоже, доносился слева.