Мы – это мы

Бен и Нат растоптали твою корзинку, а я как-то… не знаю, что на них нашло, они вообще-то неплохие ребята. В любом случае извини, что так вышло.

Движения тонких, мускулистых рук как будто немного замедлились, но их обладатель так и не поднял глаз.

– Эй, я же сказал, извини! – возмутился Хэл, как будто мальчик нарушил правила игры. – Ты меня выручил там, под деревом, так что мы с тобой теперь приятели!

– Вовсе нет, – холодно произнес мальчик и тщательно утрамбовал сложенные в корзинке листья.

– О, ты все-таки заговорил! – обрадовался Хэл и плюхнулся на траву.

 – Давай, скажи, как тебя зовут! Не скажешь? Нет? Ну и ладно, я сам угадаю! Ник! Верно? Нет? Значит, Пит? Тоже нет? Ну тогда дай какую-то подсказку, сам я не справлюсь!

Перебрав десятка три имен без всякой реакции со стороны собеседника, Хэл, в конце концов, выдохся и потерял терпение.

– Ты такой вредный, даже имя свое назвать не хочешь! А вот я сейчас возьму и-и… украду твою корзинку!

И прежде, чем мальчик успел среагировать, Хэл вскочил, схватил корзинку и побежал, лавируя между деревьями и хохоча во все горло.

Триумф длился не больше пары минут – одна крепкая рука сцапала его сзади за ворот рубашки, а вторая выхватила корзинку.

– Все-все! – Хэл поспешно поднял руки ладонями вверх, все еще смеясь. – Ты победил, признаю! А скажи-ка, как тебе удается бесшумно ходить по лесу? Научишь меня?

Они стояли лицом к лицу, тяжело дыша. Только тут Хэл осознал, что мальчик значительно выше него – пришлось приподнять голову, чтобы взглянуть в возмущенно сверкающие темные глаза.

– Слушай, ну я же извинился за тот раз! Почему бы нам не стать друзьями? Дружить со мной очень даже выгодно! Я знаю все рыбные места на реке и ловушки, где можно разжиться куропаткой. Ну как, друзья?

– Нет.

Мальчик обогнул Хэла, но тот ловко преградил ему дорогу и хитро подмигнул.

– Научу тебя играть на флейте! Ты же хочешь научиться?

Мальчик чуть помедлил, но все же ответил:

– Нет.

– Знаешь, очень обидно, когда тебе вот так раз за разом отказывают! – заявил Хэл.

 – Не боишься, что я как-нибудь ночью проберусь к твоему дому и…

Он сделал драматическую паузу, но тут же вспомнил собак и понял, что угроза лишена всякого смысла.

Мальчик снова чуть заметно усмехнулся, как человек, одержавший победу без особых усилий. Развернулся и, зажав корзинку под мышкой, скрылся в густом кустарнике. И снова ни одна веточка не хрустнула, и даже не было слышно звука удаляющихся шагов.