Обезглавленное древо. Книга третья. Тайны ратоборца

Её глаза как-то странно бегали по сторонам, острый пряный аромат тела возбуждал и одновременно настораживал.

Сильван колебался. Что-то здесь не то, Бесс никогда не вела себя так.

Он аккуратно разжал стискивавшие его руки.

– Если ты моя невеста, то не можешь пойти со мной! Надо соблюдать приличия, понимаешь?

Лицо Бесс стало чуть более осмысленным.

– Но завтра увидимся? Обещаешь?

– Обещаю! Встретимся, я познакомлю тебя с родителями – всё, как ты сказала!

– Ну… ладно. – Она нехотя отступила, пристально глядя на Сильвана.

Неприятный холодок пополз по спине. У Бесс было лицо человека, одержимого одной идеей. Человека, который увидел некий свет и будет идти к нему, пока не свалится замертво.

– Ну, спокойной ночи, милая! – Он улыбнулся и направился к дому, всё ещё чувствуя взгляд Бесс – тяжелый, обволакивающий, точно горячая, мокрая простыня.

И вздохнул с облегчением, когда дверь захлопнулась, отгородив его от этого взгляда.

Сильван высыпал шарики из мешочка, протер каждый чистой тряпочкой и начал считать и раскладывать по цветам.

В доме царила глубокая, сонная тишина. Две толстые свечи освещали зеркало и стол, углы комнаты терялись во мраке. Ровное пламя бросало тусклые отблески на блестящую обивку мебели и натертый пол за краем ковра. Уютно пахло свечным нагаром и ношеной, мягкой тканью.

Роберт прислонился спиной к косяку и наблюдал за Сильваном. Телохранитель обладал бесценным достоинством – не просто был немногословен, а умел молчать, когда надо.

Словно понимал, что молодой хозяин испытывает тягу к вещам, несовместимым с его образом ратоборца, и не может об этом говорить, не умеет. Названные, они кажутся глупыми, пошлыми, и лучше обойтись без комментариев.

– Вот же Темный притащил Бесс не вовремя! – бормотал Сильван, сортируя свои сокровища. – Замуж ей, а?! С головой совсем раздружилась. Ножиком в меня тычет! Как будто мало Круга, еще девки на меня с ножом не бросались!

Он покосился на Роберта и вздохнул.

Неудача с Люсиль просто убивала – и вовсе не потому, что он так уж жаждал любовных утех. Сильван не мог спать один последние три года. На грани сна и бодрствования его одолевали разные мысли, которые потом перерождались в кошмары. Он просыпался среди ночи, весь в холодном поту, и лежащий рядом человек одним своим присутствием ограждал его от ужаса, возвращал к реальности.

Поэтому каждый вечер Сильван либо приводил кого-то, либо напивался вдрызг.