Обезглавленное древо. Книга вторая. Джори

– Какой?

– Как это сделать? Но не в теории, а практически, в жизни. Как?

Айк встряхнул головой и непонимающе уставился на отца.

– Ну… связаться с другими Свершителями… написать им.

– Дивно! И кто же отвезет эти письма?

– Вот это полная нелепость! – сердито заметил Айк. – Я читал, что до Исхода работала специальная служба, которая доставляла письма и даже разные вещи! Отчего ее не возродили?

– Полагаю, людей осталось не так много, чтобы была нужна такая служба. Может, когда-нибудь и возродят, – Эдвард допил молоко и встал, – но пока мы не можем отправить никакого письма.

Ни один человек не согласится иметь с нами дела.

– А…

– А сами мы уехать тоже не можем. Такое путешествие – дело долгое и опасное. И у нас есть работа здесь.

Тут Айк не нашел, что сказать. Но сдаваться так просто было не в его характере.

– Ты ведь не запретишь мне заняться этим? – спросил он. – Хотя бы попытаться найти выход.

– Запретить? Я? Упаси Всемогущий! – пожал плечами Эдвард. – Кто я такой, чтобы запрещать кому-то пытаться сделать наш мир лучше?

В последних словах прозвучала такая откровенная издевка, что Айка передернуло.

– Ты же знаешь правила, – произнес Эдвард уже обычным, спокойным тоном, – сделал работу – и распоряжайся своим временем, как хочешь. А теперь позволь, я тоже распоряжусь своим так, как хочу.

Он вышел и поднялся по лестнице на второй этаж. Айк посидел еще немного, в задумчивости кусая палец и глядя на злополучный приказ невидящим взглядом.

Потом решительно поднялся, сгреб бумагу и взбежал вверх по лестнице. Прошел мимо мастерской – Эдвард уже снова увлеченно возился с горелкой – и вошел в свою комнату.

Комната – это, конечно, громко сказано, на самом деле это был чулан, который Айк приспособил для своих нужд. Эдвард держал здесь инструменты и всякий хлам – на стенах висели какие-то древние мечи, плеть и длинный хлыст, в углу мрачным силуэтом застыло тренировочное чучело из соломы. Не слишком приятное соседство, но Айк впервые жил в собственной комнате и не обращал внимания на такие мелочи.

Он зажег свечи, небрежно бросил приказ на стопку бумаг. Уселся, быстро и ловко очинил перо своим заветным ножом. Расстелил чистый лист бумаги и задумался.

Быть может, отец и прав? Какое ему дело до всего этого? Разве он добровольно принял это ремесло? Нет, он был вынужден. По сути, он такая же жертва, как и те, кого наказывает. Как и отец. Разве не так?

Айк упрямо сжал губы.