Обезглавленное древо. Книга вторая. Джори

Он даже испугался, что сейчас потеряет сознание – перед глазами потемнело, и уличный гомон начал быстро отдаляться.

Этого недоставало! Рухнуть в грязь посреди улицы и подвергнуть Джори еще одному испытанию! Он не мог поверить в случившееся. Минуту назад он чуть не погубил своего друга – да что с ним такое?

К счастью, толпа быстро густела, и, похоже, его дурацкая выходка осталась незамеченной.

Джори закончил разговор и не спеша двинулся дальше, огибая Айка с правой стороны. Лишь легкий румянец выдавал охватившее его волнение.

Айк сделал над собой усилие и тоже шагнул вперед, пытаясь совладать с лицом и придать ему обычное выражение хмурого безразличия. Получалось, видимо, не очень – поравнявшись с Джори, Айк поймал его быстрый, полный горячего сочувствия взгляд.

Толпа разделяла их, да они и не смогли бы сблизиться, не привлекая внимания. И все же, проходя мимо, Айк чуть отвел в сторону правую руку, открытой ладонью вперед. Не для того, чтобы Джори коснулся ее, нет. Глупо было думать об этом, стоя в центре зачумленного круга, к которому каждый Свершитель приговорен с рождения.

Он просто протянул руку так, как если бы она и вправду могла коснуться дружеской руки.

И краем глаза успел заметить, что Джори повторил его движение.

Большинство людей думают о своем, соображают плохо и очень не наблюдательны – так считал Айк. Почти всегда так оно и есть, но случаются и исключения.

Например, человек, стоявший в дверях кабачка «Два молота» в момент встречи Айка и Джори.

Он хорошо видел молодых людей, потому что смотрел именно на них. От него не ускользнула ни немая игра их лиц, ни взгляды, говорившие красноречивее слов, ни даже прощальное соприкосновение рук, которого не было.

Единственное, чего он не заметил – как Айк клал письмо в тайник, в тот момент его закрывала проезжавшая телега.

Видимо, и впрямь сам Всемогущий взял на себя охрану Айка и Джори этим солнечным утром.

3

Книги утверждали – любовь неотделима от страдания, и Айк всегда недоумевал, почему.

Вот он же любит Джори, брата, сестер, даже отца – при чем тут страдания?

А вот теперь он понял, при чем.

Неделя прошла как обычно, и эйфория начала потихоньку меркнуть, сменяясь недоумением и тревогой. Любовь пробудилась в нем впервые и сразу с огромной силой – скрывать ее оказалось очень тяжело. Как и всякого влюбленного, Айка томило неотступное желание видеть предмет своей страсти, не говоря уж обо всем прочем.