Ненаучный подход

Винс по первости от нее шарахался, не будешь же орать: «Какой я тебе малютка, дурища?!». А потом дошло. Плевать ей было на Винса, вся ласковость господину предназначалась. Только хитрый следователь от Любавы уворачивался, вот она и решила через слугу подкатиться.

Так Винс неделю и проработал. И еще одну.

Можно было уже и за картузом на рынок идти, прям с первой зарплаты, да все как-то не получалось. То мундир господину почистить и зашить надо после какой-то жуткой заварухи, то стирку провернуть, то опять в углу пауки завелись, то еще что.

Злобный чертенок прежней жизни иногда подпихивал Винса в бок – мол, отдохнул и хватит, сгреби, до чего дотянешься, продай на рынке и вертайся в Перевальск. Пацуки-бродяжки, кореша старые, заждались. Прогуляете хабар, нового натырите, пойдет жизнь воровская-веселая!

Чуть было не уговорил чертенок, да Винс его прогнал тяжелой, грустной мыслью: «Ладно, погуляю с недельку, а потом? Удача воровская вывезет? Или утопят в сточной канаве? Да еще и вонища эта…»

В общем, решил Винс никуда не бежать, а все силы положить, чтоб и дальше вокруг приятно пахло.

Заработать, книжку дорогущую продать да открыть… лавку какую-нибудь. Или пекарню. А то и целый трактир!

Было приятно помечтать перед сном, уютно устроившись на сундуке и глядя, как за маленьким окном каморки холодный ветер сбрасывает снежинки с обледеневших веток.

Впервые за много лет Винс не мерз.

***

Снег празднично скрипел под ногами мальчишки, напоминая о давно прошедшем Рождестве.

Весна на носу, а до тепла еще дожить бы! Полная луна освещала засыпанный снегом Гнездовск, в чистом небе блестели звезды, было светло, почти как под фонарями центрального бульвара.

Подморозило. Дневная слякоть схватилась ледяной коркой, приходилось смотреть под ноги, чтоб не поскользнуться. Шатающийся в десятке шагов впереди мужик немелодично, но с большим чувством орал «Вечер спустился на наши холмы» – видно, успел от души набраться.

Винс с разбегу прокатился по замерзшей луже и хихикнул – на словах «Пойдем, девка, гулять в поле» раздался звонкий шмяк, певец взвизгнул и уже тише помянул гололед недобрым словом.

Над оградой постоялого двора торчал столб с надетым горшком. На круглом глиняном боку кто-то углем нарисовал смешную рожицу. Винс хотел было скатать снежок и запустить в это художество – то-то брызнет! Но сдержался. Он взрослый, работающий человек. Какие снежки?

Правда, дело, по которому он шел, было насквозь несолидным.