Повелители мечтаний

Но в кратерах – целая система шахт, где трудятся самые надежные лунные поселенцы – лунные тельцы, козероги и лунные жуки. Прежде всего Эмеральд пришёл сюда потому, что однажды видел Рубин здесь. Она радостно каталась на спине тороса вперёд-назад по долине. Чего греха таить, быть может, и сейчас. Сделав хвост вопросительным знаком, Эмеральд побрел к кратеру.

– Эмеральд, Эмеральд! – кричали за спиной.

Высунув язык и трепеща животиком за Эмеральдом летела лунная кошка, белого-белого пуха и с черненьким прогалом на шерстке.

Она тяжело затормозила розовыми коготочками по грунту и оказалась подле Эмеральда. Генеральский хвост заиграл недовольством.

– Это ты, Опал. Я рад, – сквозь зубки прошипел дворецкий.

– Как у тебя дела?

– Кости трещат. Но жив – здоров. Так что тебе от меня понадобилось?

– Я подслушала Ваш разговор. Но совершенно случайно … – краснота разрушила лунную шерстку Опал, – И вот, что я хотела тебе сказать, Эмеральд. Ну… только не…

Хвост старого кота, казалось перекопает грунт сейчас.

Настолько его возмутил факт подслушивания, а больше своей невнимательности.

– Так вот, – продолжила Опал – Здесь Рубин ты не найдёшь. Она убежала на Землю. Я видела.

– Проклятый кровавый дракон! Зачем же она! Я немедленно иду за ней.

Эмеральд стартанул так, что кости его с хрустом выпрямились. Опал не нашла ничего лучшего, чем устремиться за ним, вновь высунув свой язык.

– Вот мне приключения, старому! – бурчал Эмеральд!

– Эмеральд! Эмеральд, можно мне с тобой? – кричала вслед ему Опал.

-– 3 –

Альберт ехал с тем лицом ущемлённого в правах человека, который, в целом, не против ущемления в праве, но не понимает почему именно на него пала карма. Он с вздутыми щеками закутался в толстовку, пуская носом пузыри внутрь. А за пазухой с его подбородком весело играла киса, приятно щекоча его подушечками лапок.

«Несправедливо. Что я сделал? Я же со страху сломал стул. Было бы понимание вокруг, едва ли я поехал к мозгоправу. А он сейчас там направит.

Заставит меня бредовые картинки рисовать; да, рисовать. Если же он все-таки меня попросит нарисовать, что мне нравится: я нарисую сосновый бор. Нарисую так, чтобы запах шишек стоял в кабинете. Только поднеси лицо к рисунку и вот ты весь в иголках. Опушка, сплошной овраг и внизу в овраге – чёрного блеска речка с прозрачной, чистой водой. И жаль, что я не могу управлять ей. Я бы передвигал точенные камешки струйкой. Туда, сюда. И гонял бы насекомых.