Повелители мечтаний

И чуть белое солнце бы садилось за горизонт, садился бы и я – под вечнозелёную красавицу, утопая в запахе, цвете и свежем воздухе. Я бы долго смотрел вниз: хотел бы спрыгнуть, но боялся. Я бы сжимал в ладони остатки солнечного света, будто сжимаю апельсин до получения сока. Наступал бы вечер и пока меня не забрали комары, за мной бы пришёл папа. Поругался бы, но с улыбкой.»

В это время, пока Альберт мыслями был в сосновом Бору, мачеха его была в оцепенении. Киса от удара в борт машины выпрыгнула с согнутой спиной на сиденье и отчаянно зашипела.

И если бы мачеха была в обычном расположении духа – она бы сейчас первым делом вышвырнула кису на улицу. Именно поэтому Альбертина наскоро набросил на неё толстовку и она скрылась в чёрной ткани. Но мачеха не была в обычном расположении духа. Теперь ее сковала склока и гнев. Она проскрежетала зубами, включила аварийку и, хлопнув дверью, принялась разносить невиновного.

– Ты что, х..ла! Знаков не видишь? – Альберт поморщился от смешного слова; он и знать не знал, что есть такое мощность русского словообразования.

Надо сказать, ситуация типична. Когда выезжаешь с второстепенной пропускай, чтобы кто-то заспавшийся не въехал тебе в боярину автомобиля. Истина простая: проще, чем дважды два. Но иногда у ограниченного числа людей активируется скрытая способность – собственной глупостью, гневом и склоками им удаётся доказать, что они не виноваты, а виноват другой. Хотя о чем это мы? Тоже истина в самой первой инстанции.

– Вы должны были пропустить меня! – почему-то вежливо и спокойно начал мужчина, въехавший в автомобиль мачехи Альберта.

Альберт с радостной мордой открыл окно и высунулся, наблюдая за тем что будет. Тут же передние лапы кинула и киса, словно и ей было интересно, чем все закончится.

– Пошёл ты в п…у!

Альберт словно обнаружил для себя кладезь методов парирования оппонента; и хотя он имел представление, что так говорить нельзя, ему бы стоило признаться, что экспрессия ему нравилась.

– Как я могу быть виноват? Ведь виноваты те, кто выдал вам права.

А не я. Вы же водите, как клушка!

Поразительное спокойствие начало меняться на агрессию, как это обычно бывает (помните, дети, только вы перешли на оскорбления – вы во власти склочника)

Альберт теперь находился с выражением «так тебе и надо», торжествуя, что его поход к психологу отменяется.

– И вообще, – говорил Альберт, оборачиваясь на кису, – это не мне надо к психологу, а ей.

– Это точно, – отвечала ему киса.