Тот, кто придёт за тобой

– А Милонег должен этой же дорогой ехать? – не утерпел я. Мне нравился наш неспешный ёмкий разговор. Правда, журналист, сидящий где-то глубоко в моей душе, хмурил брови недовольно – ему-то хотелось, чтоб Кион выражался не так кратко, чтоб было что записать… Я старательно душил выскочку. Приходилось то и дело напоминать себе, что я сюда, в Лесотравье, не за материалом для очередной статьи забрался – нет, кто-то упорно старается сделать из меня воина Добра, как бы пафосно это ни звучало. Стало быть, нужно соответствовать этому образу, а не современной надоедливой ипостаси.

Меж тем на мой вопрос ответил вместо Киона Радим:

– Нет, Милонег подъезжает с другой стороны. Озёрный Край расположен севернее Соснового, а Пустынный – он на юго-западе. Но, думаю, Милонег прибыл в Велевец ещё раньше Мечислава… А скажи, Кион, в твоём лесу нынче как, тихо? Не пошаливают?

– Объявился один, – прогудел Кион. – Обмень. В руки не даётся. Уходит. У деревень балует. Авось уберу.

– Засланный казачок…

– Что вы сказали, Ярослав? – но, поскольку я благоразумно замолчал, Радим вновь повернулся к хозяину.

 – Кем он оборачивается, волком?

– Пока заяц да ворон. Дай срок – волком станет.

– Любопытно… Может, их несколько?

– Один. Сам видел.

– Ну-ну… Больше никого нет? Шишимор, моревиц?

– Нет. Тихо.

– Добро, – Окраинный Странник поднялся со скамьи. – Чую, дождь заканчивается. Пойдём мы. Спасибо, хозяин, за приют. А буде, подмога понадобится – зови. Сам знаешь, Владен никогда в помощи не откажет, да и я, чем смогу, подсоблю.

Кион молча кивнул, груда меха колыхнулась, и под этот напутственный кивок мы выбрались из берлоги. Уж не знаю, каким таким особым чутьём обладал Радим, но и на этот раз он оказался прав. Пока мы гостили у Киона, дождь кончился. Дело своё он сделал – умыл мхи и еловые лапы, смочил ковёр из ржавой хвои и выполоскал до ослепительной яркости шляпки мухоморов. Но хмурь леса дождь разогнать не сумел. И небо, проткнутое снизу верхушками елей, по-прежнему оставалось унылым, скукоженным серой рябью.

Не нравилось мне это место, мрачные мысли навевало оно. Неужто Киону охота жить одному здесь, в недоброй глуши? Шёл бы к людям, всё веселее. Впрочем, таким, как этот лешак, пни да коряги милее любого общества…

– А Кион – он кто? – спросил я, когда мы вновь шли по тропе.

– Хозяин здешний. В каждом лесу есть свой хозяин. Возможно, вам и других встретить доведётся. Они такие – чужаков сторонятся, говорить не любят. По крайней мере, с людьми.