Птицы молчат по весне

Князь Полоцкий заехал к доктору Рихтеру с намерением справиться об Анне Алексеевне: здорова ли она да как поживает? Доктор с лукавой улыбкой напомнил, что Аннушка – верная супруга и мать, после чего князь изобразил подобающее покаянное выражение лица и уверил доктора в полнейшей почтительности к графине Левашёвой. Словом, пришлось просидеть у доктора продолжительное время, а он толком ничего не узнал и от души понадеялся, что больше никаких покушений на Анну в ближайшие несколько дней не случится. Не вламываться же ему в дом Левашёвых! Оставалось подождать, пока они встретятся на каком-нибудь многолюдном приёме…

Дверной звонок ударил по нервам резко, неожиданно.

Всеслав встрепенулся – у него крайне редко бывали гости. Вероятно, принесли записку от кого-нибудь из приятелей или приглашение… Дверь кабинета открылась, и перед ним возникла смутно белеющая в сумерках физиономия лакея: «Барин, вас спрашивают».

В тёмной передней он увидел тоненькую хрупкую женщину – из-под плаща с капюшоном выбивались чёрные косы… Всеслав рванулся вперёд.

Как, как она могла оказаться здесь?! Он прижал её к себе – как же она промокла и озябла! Она положила руки ему на грудь – совсем, как тогда в лесу…

– Злата, любимая! – прошептал он одними губами.

– Вацлав Брониславович, я… Я пришла к вам… – раздался дрожащий голосок, и Полоцкий резко отпрянул.

Перед ним стояла Анна Левашёва.

Глава 3

Почти минуту они молча смотрели друг на друга; Всеслав не сразу осознал, что именно произошло.

Анна приехала к нему одна, поздним вечером – зачем? Как?

– Рад вас видеть, Анна Алексеевна, – выдавил он. – Вы промокли: я сейчас же велю слуге…

Он отвернулся и позвал лакея; тот выскочил, принял у графини Левашёвой мокрый плащ и перчатки, унёс на кухню сушить. Анна продолжала неподвижно стоять в полутёмной передней, будто дожидалась от Всеслава каких-то слов – он же чувствовал себя стеснённо, как никогда. Их невольные объятия в первый миг встречи, вероятно, следовало хоть как-то объяснить.

Всё же Анна – порядочная, замужняя женщина! Всеслав выругался про себя: давно ему не случалось бывать в таких передрягах!

Однако Анна вела себя непривычно. Она даже не думала гневаться или поражаться его дерзости; наоборот, стояла перед ним странно смущённая, даже как будто покорная. И ещё – она выглядела бледной и измученной, будто не спала всю ночь и долгое время не имела возможности поесть и отдохнуть.