Птицы молчат по весне

– …Очень огорчена известием о нездоровье вашей супруги Анны Алексеевны, – говорила Софья Дмитриевна. – Она настоящая красавица, а ещё так мила и любезна!

– О, благодарю вас, мне ужасно приятно это слышать, мадемуазель! – согласился Левашёв.

Софья на миг задумалась, затем поглядела на него странно блеснувшими глазами.

– Пожалуйста, расскажите о ней… Расскажите о вашем знакомстве. Я слышала, Анна Алексеевна – прекрасная художница?

Голос её чуть дрожал. Владимир с удивлением поглядел в глаза Софи – они были наполнены подозрительной влагой.

Неужели Софья Дмитриевна собиралась заплакать? Впрочем, она тут же прикусила губу и поспешно отпила остывшего чаю из кружки.

– Да, право же, в нашем знакомстве с Анет нет ничего романтического! – с показной небрежностью заявил Левашёв. – Пожалуй, вы будете даже разочарованы… Я всего лишь как-то познакомился с её папенькой – кажется, на именинах госпожи Рихтер, – и тот был так любезен, что пригласил меня на обед. Там я впервые встретил Анну; как видите, ничего…

Владимир поперхнулся: он увидел спешащего с нему Дениса в сопровождении доктора Рихтера.

На круглой добродушной физиономии доктора были написаны испуг, растерянность и недоверие.

– Ужасное происшествие, мой милый друг! – задыхаясь, проговорил он. – Мужайтесь… Страшное происшествие, я отказываюсь в это верить! Впрочем, возможно, это какая-то ошибка…

Левашёв вскочил; сердце заходило ходуном. Денис что, с ума сошёл, если решил что-то сообщить ему здесь, в салоне Нессельроде?

– Что такое?! – резко спросил он.

– Беда, барин! – выдохнул Денис. – Усадьба барыни в Стрельне! Сгорела… Пожар там был прошлой ночью, ничего от дома не осталось!

– Пожар? – бессмысленно повторил Владимир. – Как пожар? Почему пожар?

– Да ведь я не знаю, только усадьба-то сгорела! Решил сказать вам немедленно, ваши-то ещё не слышали… Там, сказывают, дом рухнул, только и осталось, что труба, да балки!..

– Какой пожар? Почему пожар? – от неожиданности Левашёв никак не мог собраться с мыслями, боялся проговориться невзначай: ведь их слушали десятки ушей.

 – Что?.. Откуда это известно?..

– Ах, горе-то, горе какое! – донёсся вдруг до него горестный крик. Госпожа Рихтер, точно забыв, что находится среди избранного общества, заливалась слезами. – Аннушка, голубушка, бедняжечка! Я ведь её девочкой знала, на руках качала!.. Ужас-то какой!

Владимир оторопело смотрел прямо перед собой. К такому повороту он оказался не готов.