Раб Петров

– Встать, пр-роклятый! – заорал купец и замахнулся кнутом.

Кнут со свистом рассёк воздух и обвился вокруг ссутуленных плеч Никиты – тот взвизгнул тоненько, как девчонка, ещё крепче вцепился скрюченными пальцами в кору дерева, нагнул голову…

Купец, вусмерть разъярённый, замахнулся снова… Андрюс сам не заметил, как ведьмин перстень оказался надет на палец; он вскинул руку, и даже успел подумать, как похоже – окраина города, дерево, только тогда были собаки и чёрный котёнок. Теперь же – купец со стражниками и Никита, который попался по глупости и потянул за собой его, Андрюса… А бросить его в беде всё равно нельзя, невозможно!

На этот раз он сделал всё, что мог, сосредоточился, все мысли свои направил на силу камня… Как же давно ему не доводилось управлять волшебным изумрудом! Андрюс ощущал одновременно восторг, ужас, торжество – однако теперь он строго-настрого запретил камню убивать! Он не возьмёт больше ни одну жизнь задаром, будь то человек или животное.

Шквал изумрудных искр выстрелил в разные стороны, рассыпался по снегу, одежде, лицам присутствующих… Купец слепо замахал руками, закрыл ладонями глаза; стражники попадали с испуга на зады, кто-то крестился, кто-то тихонько завыл, поминая Богородицу и Иисуса… Андрюс подхватил избитого, оцепеневшего от ужаса и боли Никиту, взвалил на плечо – и кинулся бежать, благодаря Бога и родителей, что у него достаточно сил на это.

* * *

– Так ты что же – врал мне всё это время? – ровным голосом спросил он приятеля.

Никита лежал на собственной, неширокой опрятной постели; кряхтя, он попытался отвернуться – Андрюс удержал его.

– Нет, ты говори уж как есть, не опасайся. Дома мы одни, отец твой, слышно, уехал со двора, работница в баню отпросилась. Так чего тебе прятаться?

Никита, наконец, отважился встретиться взглядом: щеки его и даже шею заливал багровый румянец.

– А ты сам погляди на себя – как тебе, такому, правду-то сказать? Ведь ни за что бы помогать не согласился, а мне помощник страх как нужен был.

– Об этом потом. Про отца, про мачеху тоже врал? Про мастерскую?

Никита нервно задвигался под пристальным взглядом светло-голубых глаз, сейчас казавшихся сделанными изо льда.

– Про то не врал, – невнятно пробурчал он. – Про отца да сударку его – всё правда, про мастерскую тоже.