Раб Петров

Его жгли тревога, стыд перед Гинтаре и страх, что и в этот раз можно не успеть…

На опушке леса под ноги ему ринулась чёрная тень, еле различимая в темноте. Глаза Тихона светились не хуже ведьмина изумруда.

– Нашёл-таки! – пробормотал Андрюс. – Вот бесстрашный! Ну спасибо, дай Бог, не раскаешься, что связался со мной.

Он подхватил друга, посадил на плечо. До рассвета ещё много времени – авось, они успеют предотвратить… что? Об этом он боялся даже подумать.

* * *

Глава 10. Побег

В зимних предрассветных сумерках город казался замершим, улицы были пусты, лишь несколько окон светились слабыми огоньками.

Андрюс шёл быстро, не оглядываясь по сторонам – и перстень с пальца не снял, прятать не стал. Если дядюшка сейчас дома, как бы не понадобилась единственная защита – словами-то его навряд ли образумишь…

В доме тоже было тихо; когда Андрюс приоткрыл дверь, то услышал, что кто-то еле слышно шарил там в темноте и вздыхал.

– Матушка? – шёпотом произнёс он.

Мать замерла, затем всхлипнула.

– Сынок… Что же это, сынок? Что ты такое наделал? Где всю ночь пропадал? Что, правда, ты цирюльню дяди твоего спалил?

Андрюс застыл на месте. Он ожидал всякого, но только не обвинений в поджоге. Совсем, что ли, Кристиан ума от злости лишился?

– Вы бы не слушали вранья, матушка. Дядя меня ненавидит, завидует, к деду ревнует. Ну что же, я уйду – пусть только поклянётся, что вас не тронет, обижать не будет.

Мать уцепилась за него дрожащими пальцами.

– Так, милый, так… Если врёт Кристиан, то и слава Богу – я ему не верю. Но только он тут кричал, божился, что видел тебя, когда цирюльня на его глазах загорелась. Я чаю, он обознался? Там, может, разбойник какой побывал, а вовсе не ты?.. – в её голосе звенела безумная надежда.

Андрюс прижался лицом к худым, слабым материнским рукам; в темноте он не видел её глаз – вот и хорошо…

– Я там не был, матушка, и цирюльни не поджигал – на кресте поклянусь!

– Слава Богу, слава Богу, – сквозь слёзы говорила мать.

 – Мы с твоими сёстрами верить не хотели, даже дед говорил, мол, пусть малый сам за себя скажет – где был, что делал, – а ты пропал… Кристиан и сказал, что раз сбежал – значит, точно ты жёг…

– Вот я сам с ним поговорю, – голос Андрюса гневно дрогнул. У него после разговора с Гинтаре отчего-то исчез страх перед дядиными кознями – все эти дрязги стали казаться мелкими и суетными.