К нам осень не придёт

Анет грациозно встала, но вдруг замешкалась; Владимиру даже показалось, что она пошатнулась. Тут же его невеста оперлась о спинку кресла, не сводя глаз с портрета княжны Алтын… Владимир рванулся было к ней, но Елена его опередила.

– Что такое, Анет, милая, тебе опять нехорошо? Голова закружилась? – она обхватила сестру за плечи.

– О нет, всё в порядке. Что-то странное показалось там… – Анна кивнула на портрет Алтын Азаматовны. – Что она будто бы покачала головой и пыталась что-то сказать…

– Принести твоё лекарство? Анет, тебе надо лечь! Если снова станет хуже…

– Нет-нет, спасибо, я чувствую себя прекрасно! Нужно идти к папеньке.

– Я помогу, провожу, – суетилась Елена, в то время как Катерина Фёдоровна не двигалась с места, пристально наблюдая за падчерицей.

– Позвольте мне, Анна Алексеевна, – вступил Владимир, предлагая невесте руку. Однако та ласково покачала головой и улыбнулась:

– Благодарю, Владимир Андреевич. Прошу вас, уделите пока внимание маменьке и сестрице, а я скоро вернусь.

И Анна упорхнула. Елена ринулась было за ней, но застыла, услышав суровый голос матери:

– Сядь, Элен. Не нужно бегать за сестрой, как собачонка; в конце концов, Анет вовсе не собирается умирать.

Судя по интонациям в голосе Катерины Фёдоровны, можно было поклясться, что сей факт для неё весьма досаден. Странно: раньше она ни разу не проявляла в открытую неприязни к падчерице – скорее, наоборот, обращалась к Анне с неизменной лаской. Простушка Елена с недоумением поглядела на мать: что это вдруг на неё нашло? Однако госпожа Калитина тотчас овладела собой и с улыбкой обратилась к гостю:

– Идёмте же обедать, граф! Простите меня: все эти волнения, хлопоты, приготовление к отъезду! Я просто сама не своя! Да ещё и болезнь Анет так выбила нас из колеи…

Владимир подал руку хозяйке дома, не забыв, впрочем, бросить через плечо страстный взгляд на Елену, отчего та вспыхнула, как маков цвет.

* * *

– Вы меня звали, папенька? – Анна проскользнула в отцовский кабинет и нахмурилась.

– Не важно. Поди сюда, родная, я хочу наглядеться на тебя.

Анна приблизилась к отцу и опустилась на ковёр перед его креслом; отец нежно погладил её по щеке, прижался губами к тёмным кудрям.

– Какая же ты красавица! Вылитая мать! – пробормотал он.