Рисовальщица пионов

– Может быть, чьи-то и растут, но я своего сама кормлю и не вижу причины не делать этого! То, что тебе это скучно, не причина.

– Ты совсем на меня внимания не обращаешь. Носишься с ребенком только. Если бы отдала его в ясли, мы бы по-прежнему были всегда вместе.

– Может, проще его в детдом сдать? Или убить? Все внимание тебе бы доставалось.

– Ой, ну тебя! Что ты с ним носишься? Разбаловала совсем, как увидит тебя, так орет.

– Я его мама, я кормлю грудью, он знает меня, а плачет, потому что разговаривать не умеет, это его единственный способ выразить свои чувства и желания.

– Нечего его баловать. Не хочешь в ясли, возьми ему няню.

– Няню, может, попозже возьму, только для прогулок, но еще подумаю, уследит ли.

– Ну, это твоя проблема. Вообще, все твои проблемы у тебя в голове.

– У меня проблемы?

– У многих вон няни и кормят смесями, а ты старомодная какая-то.

– И слава Богу!

По отношению ко мне Игорь занял какую-то наступательно – обвинительную позицию.

– Какая разница, кто сидит с ребенком, занимается с ним? Он все равно ничего не понимает. Найми тетку какую-нибудь и освободи себя, – не раз говорил мне Игорь.

– Разница такая же, как в вопросе, на чем лучше ездить, на Порше или Запорожце. И потом, тебя кто воспитывал и облизывал с головы до ног, мама любимая и родная или чужая женщина? Евгения Федоровна не работала, вместе бабушкой Катей тобою занималась. Ты залюбленный вдрызг.

– Из-за тебя меня спрашивают, почему я один приехал.

Приходится как-то оправдываться. Почему я должен оправдываться? В чем я виноват?

– В том, что ты не отец.

– Вот не надо сейчас! Я оплачиваю все расходы, обеспечиваю вас.

Ни к чему мы так и не пришли, каждый оставался при своем мнении, своих обидах и претензиях к другому. И переломить тенденцию не могли, не знали как. Разрушающая сила набирала обороты.

Я стала замечать, что мне врут. Игорь начал довольно часто приходить очень поздно, говорил, что задержался на работе, потом еще что-то куда-то отвозил и прочее.

Но иногда в разговоре со мной или по телефону он проговаривался, что, мол, не выспался, голова болит, вчера до трех ночи сидел в баре, поздно лег, а утром ребенок разбудил. Оказалось, посещение ресторанов, бильярдов и прочих радостей не отменилось, а скрывалось, если же становилось известным, то оправдывалось нелепо, вроде, случайно туда зашел.