Рыцарь, куколка, царевна и Вася

Что тут смешного? Однако стоило ей сказать, что у нее немаэ карандаша, как все в классе начинали смеяться и передразнивать: «Немаэ!» Инна искренне недоумевала и крутила пальцем у виска, показывая всем их ненормальность. Ее посадили за вторую парту, и она спросила мальчика: «Звiдки ти приiхал?» Он сделал круглые глаза и совершенно ее не понял: «Что ты говоришь?» Пришлось спрашивать по-русски, но передразнивать ее уже начали.

Вечером Инна сказала маме, что над ней смеются. Мама махнула полотенцем, которым вытирала посуду, и нарочито не по-русски сказала:

– Нехай смiються, а всi будуть бачити, що ти панна!

Инну это не утешило.

Собственно говоря, насмешки ее не пугали: не на ту напали. Было, конечно, неприятно, потому что из всеобщей любимицы превратиться в осмеянную, это не может нравиться. Но это не было катастрофично. Удручило понимание, что речь станет препятствием на пути к мечте. Это пришло наитием, когда она увидела, что весь класс объединился в смехе против нее. Быть против всех ей не хотелось, хотелось быть лучше всех. Хотелось признания, что она лучше всех. Над тем, кто лучше, не смеются.

– Мам, а мы русские?

– Я – русская, а у папы отец украинец, а мать русская. Хотя, никакая она не русская, молдаванка, кажется, но в паспорте записана русской. Папа тоже записан русским. Просто мы жили в Украине, поэтому тут считаемся украинцами, а там русскими. Выбирай, что хочешь!

– А я как записана?

– Русской.

– Мам, а кто говорит правильно?

Мама кивнула на телевизор, вон, мол, дикторы говорят правильно.

– Правильнiше всiх? Або можна ще правильнiше? – Инна хотела понять максимум.

– Правильнее всех. У них правильный московский выговор, – мама прекрасно умела говорить по-русски, но не говорила, потому что это требовало усилий, а она не любила напрягаться.

Инна начала самостоятельно учиться говорить правильно, так, как говорили дикторы по телевизору. Упорно сидела и повторяла за ними. И чувствовала себя преотлично, потому что знала, что работает для себя, для своего будущего.

У нее будет правильная московская речь.

Инну завораживало все, что можно было назвать московским. Профессор Преображенский был оттуда. Лучшие вещи на детях были из Москвы: «Папа из командировки в Москву привез». Красивая посуда, которую она видела в гостях, тоже из Москвы: «В Центральном Военторге урвали». Шоколадные ириски «Забава» и шоколадный сыр «Карат» привозили оттуда же. Все передачи по телевизору шли из Москвы.