Рыцарь, куколка, царевна и Вася

Не стряхнув наваждения, она встала, взяла Васину тарелку и стала перечислять все, что клала ему, так делала мама:

– Балык из осетрины, блинок с семгой, одну картошину, грибочки маринованные. Все, на закуску хватит. Хотя, вот еще яичко с икрой положу.

– Гарно, – одобрил Вася неожиданным образом.

Растерянная, Инна села и не могла отделаться от чувства, что ее загипнотизировали.

– Хлеб забыла, – попенял Вася.

Инна встала, дотянулась до хлеба и подала ему белый и черный кусочки.

– Сама ешь, – услышала она.

Инна вновь встала и положила чего-то и себе.

Выйти из затмения получилось благодаря соседке слева, которая заговорила с Инной. Но растерянность осталась. Почему Василий так говорил с ней и вел себя? Почему он вдруг сказал «гарно»? Инна могла отдать руку на отсечение, что с другими барышнями он себя так не вел.

С этого момента стало тревожно и страшновато: Вася сменил тон общения и вел себя иначе. Шутки и улыбки прекратились, он смотрел на нее хозяйски. Мелькнула мысль, что он на ее счет уже принял решение.

Какое?

К концу вечеринки Вася все чаще смотрел Инне в глаза и все ближе придвигался. Ощущая его близость, Инна интуитивно угадывала, что в паре с Васей не сможет быть на равных, не говоря уже о том, чтобы командовать им. Он – дирижер, и если она будет чувствовать себя свободной, то только потому, что ему захочется, чтобы она себя так чувствовала. Она будет отдающей, а он – берущим. Берущим без особой признательности и благодарности, просто потому, что так для него и должно быть.

Она всегда должна будет доказывать, что не зря существует в его пространстве. Доказывать делом. Он будет участвовать в отношениях дозировано, чтобы не дать лишнего, не заслуженного, не отработанного. Нет, он не дирижер – хозяин.

И Инна поняла: в Васе было что-то от ее дядьки из Днепродзержинска. У того дом был полной чашей, крепкое хозяйство и большая семья. Все завидовали его жене, но Инна, когда гостила у них, замечала, что общается и относится дядя Володя к тете Наде не так, как остальные знакомые ей мужчины относились к своим женам.

Как к капиталу, как к активу, который обязательно должен отрабатывать свое и оправдывать вложения. Как к имуществу. Он называл ее «хозяйка». «Хозяйка, ужинать давай! Что это у тебя свет везде горит, а, хозяйка?» Дядя Володя никогда не шутил, не ласкал, не разговаривал с супругой просто так. Сколько молока надоила, проверила ли тлю на картошке, помыли ли бочки для засолки капусты, нарвали ли дети травы кроликам.