Рыцарь, куколка, царевна и Вася

А может, не так уж они и похожи?

– Ты в театры ходишь? – спросила она, желая показать, что не лаптем щи хлебает.

– Нет, мне в них скучно, – ответил Вася так, как она сама отвечала Кире, когда та тащила ее на спектакль.

– Музыка, кино?

– Что по радио передают, то и слушаю. А из фильмов боевики смотрю, экшены, фантастику, так только, чтобы без соплей и слюней.

Инна почувствовала, как грубо звучит ее обычная отмашка про слезы и сопли, когда Кира зовет пересмотреть «Английский пациент» или «Грозовой перевал».

– Там Шванрценеггер или Стэтхем снимаются? – обычно язвила Инна.

– Ты воспринимаешь красоту мужчин исключительно в мышечной массе. Как так можно? – удивлялась Кира.

– Еще важны длинные брови и кошелек, – уточняла Инна.

– Маленькая боевичка и натуралистка в одном флаконе! – вздыхала подруга.

Вася как-то неприятно преподносил ей ее саму. В Кириной характеристике Инна представлялась юной и неуемной егозой, которая еще не познала главное в жизни, а у Васи выходило, что она неотесанная деревенщина.

– Тебя спрашивать не буду, – сказал он, – вижу, что тебе это все тоже до потолка.

Инна не нашла сил опровергать.

– Знаешь, чего бы я сейчас с удовольствием съел? – спросил Вася, ковыряя вилкой жульен. – Свежего черного хлеба со смальцем. Посолить сверху, как следует и – ам!

Инна испуганно уставилась на Васю: она перестала есть смалец с тех давних пор, когда пришла домой от Киры, и мама протянула ей бутерброд. Зареклась, что это не ее уровень. Впервые с тех пор встретила человека, знающего, что это такое, и любящего смалец.

– Вижу, ты знаешь, что это такое, – засмеялся Вася. – Здесь никто не знает. У меня дома есть, приходи, угощу.

Инна насупилась: совсем не то впечатление она производит на Васю, какое хотелось бы. Совсем не то. Вот с чего он про смалец сказал? Моделям тоже говорил? Лучше бы спросил, какой воды бриллианты ей нравятся! Все идет не так, как полагается. Не под ее дудочку.

– А где ты живешь? – спросила она.

– В районе Кутузовского.

Инна еще даже не успела проникнуться уважением, как он добавил:

– Пять лет назад купил четырехкомнатную квартиру, сто двадцать квадратов, два балкона, потолки три десять, паркет, высокие двери, сталинка, газ. Увидишь еще.

Это «увидишь еще» было не совсем приятно, как будто не ей решать, пойти к нему или нет.

– Один живешь?

– Один.

– Сам убираешь?

– Уборщица приходит два раза в неделю, влажная уборка, стирка, глажка.