Лиля, дочь Ларисы

Ей стало понятно, что девочка приняла разрыв отношений.

– Откуда Вы все это знаете? – спросила Леночка в обеденный перерыв.

– Давно живу, наверное, – улыбнулась Лариса Ивановна. – Просто я предпочитаю не обманываться. Когда смотришь правде в глаза и называешь вещи только их именами, все становится яснее.

– Страшно же, – жалобно вставила девушка.

– Вопрос выбора. Кому страшна правда, тот просто оттягивает решающий момент. Запомни, прервать время нельзя, как и уже существующие в пространстве последствия наших поступков.

Они все равно, как минимум, будут всплывать в твоей памяти и требовать от тебя той реакции, которая свойственно твоей натуре, даже если ты ее и задавила.

– Очень Вы необычная, Лариса Ивановна! Всегда так неожиданно разбираете все ситуации, я прямо удивляюсь. Мне бы никто-никто так не растолковал, все бы просто говорили, что я бедняжка, а Вадик козел и все.

Шефиня усмехнулась и понимающе кивнула.

Леночка в последний раз глубоко и судорожно вздохнула и с обожанием взглянула на начальницу. Она затруднялась с определением характера своей шефини, хоть и сидела с ней бок о бок каждый день в одном кабинете уже больше года. Впрочем, аттестовать Ларису Ивановну не могла не она одна.

***

Почти у каждого в кругу общения найдется человек, давно знакомый, без сюрпризов в поведении, всегда спокойный и доброжелательный, однако, если вдруг возникнет необходимость охарактеризовать его, сделать это окажется весьма затруднительно, потому что вдруг обнаружится, что личность его для тебя неясна, неуловима и неоднозначна.

И вот чешется нос, ерошится затылок, а подходящие слова так и не находятся, тогда самоуверенно хочется махнуть рукой, мол, что говорить-то? Тут и говорить-то нечего: невыразительный человек! Но нутром чувствуется собственная неправота и невольно пасуешь перед неясной личностью подобного знакомца, потому что вдруг снисходит нелестное для тебя понимание, что в случае чего хребет сломается у тебя, а не у этого неясного субъекта.

Лариса Ивановна Дубровская была как раз такой, вроде бы, простой и открытой, но если о ней принимались говорить, то начинали с одного и того же, а заканчивали прямо противоположным, взаимоисключающим или противоречащим выводам других заключением.