Послезавтра летом

Он чуть сбросил скорость – терпеть не мог нарушений. 109 – нормально.

– Мизгирёв. Слушаю! Проиграли торги? За что плачу дебилам? Сам решу. Отбой.

За окнами придорожные кусты слиплись в непрерывную сизую ленту. На обочине мелькнуло рыжее пятно. Олег вдавил тормоз.

– Да, дорогая. Молока куплю. У меня входящий. Целую.

Двойная сплошная запрещала разворот, машина резко сдала назад, замигали аварийные огни.

– Мизгирёв. Слушаю! Я подрядчик. Да, «Стройсервис». Буду. Отбой. – Олег открыл водительскую дверь, шагнул из машины, стараясь не поскользнуться в раскисшем снегу.

Сбитый пёс подтягивался на передних лапах, пытался выползти из грязной каши, незаметно скрыться, но задние ноги не слушались: волочились тряпками, а без них крупное мускулистое тело было не поднять.

– Здоровенный-то какой! А всё ж, не проскочил…Ты, рыжий, никуда не уходи пока, я сейчас.

Мизгирёв открыл багажник, переоделся из кашемирового пальто в видавшую виды камуфляжку, натянул рабочие перчатки. Достал два аккуратных свертка.

– Эх, только почистил салон, – он методично расстелил на заднем сидении полиэтиленовую плёнку, – ты как, дружище? Ещё здесь? – большое серое покрывало Олег разложил поверх плёнки, проверил, чтобы нигде не съезжало.

Собака, конвульсивно сучила лапами, медленно отползая с обочины в кювет.

– Ты это брось, рыжий. Сдохнуть в канаве никогда не поздно, это мы с тобой всегда успеем. Предлагаю подёргаться. Ты мне сейчас помоги, не ешь меня, ладно? – Олег наклонился над псом, примериваясь, как ловчее его взять.

Рыжий предупреждающе зарычал. – Не, мы не так договорились, дружище. Вспоминай: ты меня не кусаешь, я тебя везу к доброму доктору. И тебе хорошо и мне спокойней. – Олег протянул руку, чтобы потрепать бедолагу по мокрой замызганной холке, пёс клацнул зубами в сантиметре от ладони. – Согласен, брат. Ты круче. Но это дела не меняет. Ты не смотри, что я здоровенный, это к вкусовым качествам не имеет никакого отношения. Так что, давай, поднимаемся шустрей, меня люди ждут.  – Олег натянул на запястья манжеты куртки, прихватил пса под грудь и приподнял. Пёс вцепился в толстый рукав, с глухим рыком вгрызался, стараясь добраться до плоти.

– Молодец, парень, упёртый ты, – пёс уместился на сидении, но рукав не выпускал. – Да я, собственно, не возражаю. Нравится куртка – жри, всё равно не прокусишь. Её болгаркой-то не разрежешь. – Мизгирёв вытянул руку из рукава, оставил камуфляжку собаке, надел пальто и занял водительское место.