Послезавтра летом

Он сидел без куртки, в жёлтой майке-борцовке, казалось, ни ночная прохлада, ни кровососы его не касаются.

– Ну, сегодня… Сегодня – другое дело. Сегодня, считай, последний раз видимся.

Никому эта простая мысль не приходила в голову. Как это – в последний раз? Ну, подумаешь, школу закончили. Разве это повод не встречаться? Десять лет вместе! Нет. Никаких последних разов!

– Э-эх, я бы ещё в школу походил, да не возьмут… – запричитал Серёга, покачиваясь в опасной близости от огня, – с вами-то, отличниками, всё ясно: институт, большой мир – и, прости-прощай, малая родина-уродина.

– Я так думаю, – Мизгирев поднялся с бревна, слегка оттеснив от костра Тазова, приобняв для надежности и устойчивости, – надо день класса назначить. И каждый год, где бы мы ни оказались, в этот день к школе приходить. Придешь, Серёга? – Олег ободряюще стиснул щуплого Тазова, казавшегося рядом с ним и вовсе ребенком, так, что тот только пискнул.

– Ништя-ак! – протянула Наташа, – может и я когда загляну, в перерывах между загранками.

Куварин вскочил, сбацал на гитаре нечто бравурное, только что сочиненное в порыве чувств и объявил:

– Почтеннейшая публика, вы становитесь свидетелями зарождения новой традиции нашего класса, – он еще побренчал, – на ваших глазах школьная дружба плавно перерастает в нечто большее…

– Великое, ага, – скептически перебила его Лена.

– Именно, Елена! Великое! И пока хоть один из нас будет приходит в назначенный день в назначенное место, класс будет существовать! Братство на всю жизнь! – три блатных аккорда с помпой завершили речь.

– И сестринство, – подытожила Владимирова, – я не против.

– Предлагаем даты, господа! – Мизгирев, наконец выпустил Тазова. Тот юркнул на освободившееся место на бревне и под шумок хлебнул ещё водочки.

– День молодежи!

– Перед Новым годом!

– Околеешь на улице стоять, – народ, разгоряченный костром и алкоголем, выкрикивал варианты, перебивая друг друга, тут же споря и шуточно переругиваясь.

– Первая суббота февраля, везде вечер встречи выпускников.

– Это у всех. А нам нужна своя, персональная дата.

– Мы же – особенные.

– Послезавтра летом, – слова прозвучали очень тихо, но все услышали. Коленьку всегда слышали, как бы вокруг ни орали.

– Красиво! Красиво, Коленька! – причмокнул Ромка, – но хочется больше конкретики.