Послезавтра летом

С бессильными слезами Маша обшаривала рыночные палатки – только детский ассортимент. В тряпочных тапках разве можно было ходить на дискотеку? Позор один! И вот, когда из-за отсутствия приличной обуви почти было принято решение все лето сидеть дома, случилось чудо.

Мамина подруга из Таллина прислала невероятные туфли с бантиками. Взрослые! Тридцать четвертого размера! Машины каникулы были спасены – в таких модных туфельках не стыдно хоть на дискотеку, хоть на прием к английской королеве.

Маша и чувствовала себя королевой.

Вышагивала через всю асфальтированную танцплощадку – не спеша, вальяжно переставляя ноги и сияя, как начищенный пятак: «Смотрите, акселераты, гулливеры, стандартно растущие организмы! Не только на ваши великанские нормальные ноги шьют обувь взрослых фасонов. Мои туфельки, между прочим, из Таллина. А это по нынешним временам – Европа!» Нужно было, чтобы все видели: она добыла-таки новые классные туфли.

– Артистка-то наша сегодня, прям, в ударе, – фыркнула Наташа и бросила сумку с позолоченным крокодильчиком в центр круга, – здесь встанем.

Девчонки окружили модную сумку и ритмично задвигались в свете фонарей.

Машу распирало. За полтора часа она успела наплясаться, обойти все знакомые компании, со всеми потрындеть и невзначай продемонстрировать обнову.

– Машка, хватит выпендриваться, это всего лишь туфли! – Наташа привыкла, что она в центре внимания, а Петрова нагло лезла с разговорами ко всем подряд.

– Это для тебя, приземленного существа, всего лишь туфли.

А для меня – вдохновение! – поддразнила Маша, – я сейчас на этом вдохновении к кому угодно подкачу. Хоть к Вадиму Соколову, спорим?

Вадим – двадцатилетний громила в настоящем – не польском – адидасовском костюме, никогда не покупал билета, никогда не танцевал, а сидел на эстраде, рядом с диск-жокеем, грыз килограммами семечки, курил модный «Camel» и высматривал девчонок посимпатичней, в основном из эстетических соображений. Чего-чего, а читать Соколов научился, с Уголовным кодексом ознакомился и уважал.

Все знали – он не связывается с малолетками. Но пигалице Маше Петровой это и так не грозило – Соколов не любил тощих.

– Давай-давай, рискни здоровьем. А мы посмотрим.

– Я – девушка свободная, могу себе позволить, – Маша была полна решимости.

Поплыли тягучие ноты прекрасной плакальщицы Тани Булановой. Несколько девиц повисли на своих парнях и закачались в такт медляка. Остальные потянулись к выходу.