Темная материя

По ним Юлечка получала представления о поведении людей, их мотивах, реакциях и в этом смысле была неутомимым исследователем.

– Я бы так не поступила, – говорила она о героинях любовных романов. – Что выиграла Фериде из «Птички певчей», убежав от жениха? Ничего! Зря только столько лет жила как нищенка.

Ирину с Михаилом такие наивные заявления смешили, они с удовольствием объясняли юной читательнице чувства и мотивы героев, довольствовались тем, как внимательно выслушивала их Юлечка, задавала дельные вопросы.

Вопросы ее, правда, всегда отличались логичностью, исключающей мало-мальскую завязку на чувствительности.

– Господи, ей еще учиться и учиться! – восклицал Михаил. – Неужели мы тоже когда-то не имели никаких представлений о страстях? Даже не верится. А девочка-то наша какова, а? Ей бы полком командовать! В эмпиреях не витает, в обморок от амуров не упадет и на ромашке гадать не станет!

На расспросы о школе деловитая Малышка тоже давала только фактические ответы: пятерок столько-то, тот-то болеет, одну химию заменили биологией, шнурок на правом ботинке порвался прямо на экскурсии.

– Ну что же ты у меня такая деловая колбаса! – восклицала Ира. Ей хотелось узнать эмоции сестрички, но эмоции как раз и отсутствовали. Сравнивать было с кем: сама Ира в школе была вдохновлена химией, подругами, мечтами. – Тебе интересно? Весело? Хочется в школу?

– Что за вопросы? – недоумевала Малышка. – Хожу, как все.

– Действительно, – удивлялся и Михаил.

 – Учится ребенок отлично, причем сама. Конечно, ей интересно и весело, в детстве всем интересно и весело!

Ирина пожимала плечом, трудно было объяснить, что ее смущало в сестренке. Нескладная Юлька стояла рядом на длинных, подгибающихся ножках, до смешного серьезно сводила красивые стрельчатые брови, собирала гузкой яркие губы, потом улыбалась и комната словно озарялась солнышком. Обаяние Малышки с каждым днем только усиливалось и противостоять гипнотической силе прямого, ясного взгляда ее чистых серых глаз было невозможно.

Такие женщины рождаются для любви.

– Подростки – трудное племя! – говорил Михаил. – Перерастет еще сто раз. Иди к себе, дорогая! – отпускал он Малышку.

– Как она хороша! – восклицала Ирина вслед сестре.

– Да, и все ее любят. Видела, какие толпы к ней приходят? В рот так и заглядывают.

– Да. И она ими вертит как хочет, – усмехалась Ира.