Улыбка Адикии

Руслан помнил, что она произвела на него такое же впечатление, какое производили все русские женщины, одетые в костюмы и накрашенные: что они, такие умные и деловые, наверное, никудышные жены и хозяйки, и лично он на такой женщине никогда бы не женился, как и его отец. Однако, бывая в доме Румянцевых, мнение Руслана изменилось, хотя окончательно одобрить Нину Петровну он не мог, потому что она была лишена подобострастия перед своим мужем и этим ставила Руслана в тупик: как мужу быть с такой женой?

Нина Петровна, улыбчивая и словоохотливая, никогда не бездельничала и вкусно готовила, Руслан у них попробовал много такого, чего раньше не ел.

Сидящей без дела Руслан видел ее только по вечерам, когда они с Николаем Николаевичем смотрели вечерние новости и обсуждали их. Нина Петровна удивила тем, что была в курсе всех событий на свете, имела обо всем свое мнение, иногда не соглашалась с Николаем Николаевичем и, бывало, он ей уступал, и не упускала возможности поговорить и посмеяться. В кухне у нее всегда работало «Веселое радио» и ее смех не смолкал. При появлении Николая Николаевича Нина Петровна и Олька не затихали в почтении, а, наоборот, будто только его и ждали, тянулись к нему совершенно по-свойски, не стеснялись обниматься, подшучивали, забыв спросить, не устал ли, не голоден ли. Все это было совсем не похоже на взаимоотношения в его семье, где отец представлялся мудрым и снисходительным патриархом, а остальные пребывали в послушании и смирении перед ним.

Руслан не мог понять, воспитывают Румянцевы своих детей или нет. Его отец при любой возможности поучал и наставлял свою семью, читал им из Корана и судил о всех их поступках с точки зрения шариата. Не дай бог, чтобы кто-либо из детей огорчил бы отца! Этого они боялись больше всего. А Олька и Колька, казалось, вольны были делать все, что им хочется, они не боялись рассказывать родителям о своих проказах и неудачах, не боялись вызвать их недовольство. Руслан сам слышал, как Колька им объявил, что снова влюбился, ему только улыбнулись и погрозили пальцем: ну-ну, вертопрах, не забывай о достоинстве девушки, а то с тебя как с гуся вода, а с нее нет! Лишь пару раз Руслан слышал, как Николай Николаевич, чуть сведя брови, говорил Кольке:

– Ты берега определяй! – и все, но было очевидно, что Колька видел в этом осуждение, неодобрение и требование быть благоразумным, и это имело для него значение – он тушевался.