Зеркало Анхелики

Вообще-то Катьке очень нравилось оформлять стенды, фантазия у нее была бескрайняя и творческий процесс увлекал невероятно, и потом все время тянуло взглянуть на результат своей работы со стороны, полюбоваться собой, послушать похвалу, тем не менее она поддавалась общей тенденции демонстрировать нежелание заниматься общественными поручениями и скулила наравне со всеми, обдумывая, однако, что же такое-эдакое нарисовать.

К концу урока, когда четверо активистов уже заканчивали свои художества, в класс вошли Ольга Александровна и тетя Оля с тетей Эльвирой из родительского комитета.

– Верите, сердце разрывается, а что делать, не знаю! – тихонько говорила Ольга Александровна. – Что Татьяна Ивановна, что Ромка – все синие! Изверг, садист, а не человек!

– Может, в полицию написать?

– Да уж писали! Потом еще злее бьет!

– Лишить его родительских прав!

– Он лишен! Пьяница, судимый, не работает! Они сколько лет уже разведены, а что толку? Живут-то в одном доме.

Нажрется и лезет к ним, зверь из него прет! Вчера проспался, я пошла к ним, говорю ему: «Виктор, Виктор, как тебе не стыдно! Я же тебя мальчишкой знала, в футбол играл, трактористом хотел быть и что, в кого превратился?» Он мне: «В батю»

– Вы его учили?

– Да. Так же, как он сейчас Ромку лупит, его отец лупил. Даже больше! Тот еще алкаш и зверь был. Нет, никуда не деться детям из таких семей, только повторять путь родителей! – горько вздохнула Ольга Александровна.

 – Замордовал мальчишку!

Катька хоть и продолжала раскрашивать скафандр космонавта, так напрягала слух, что даже вспотела. Или это ее в жар бросило от новостей? Ромки не было в школе третий день. Считалось, что болеет. Он часто отсутствовал, после пропусков возвращался бледнее и незаметнее обычного, не сразу на лице его появлялась тихая улыбка.

К вечеру того дня Катька разузнала Ромкин адрес и стояла перед его домом. Жили Ипатовы в самой старой части городка, где дома по давней манере были обшиты деревом и чердаки украшались маленькими резными окошечками.

Парадная дверь в дом стояла не со двора, а прямо с улицы, что тоже являлось характерной особенностью старых построек, но ею давно не пользовались – было видно, что она уже миллион раз сплошь покрыта краской и не открывалась. Крыльцо с резными перилами у этой двери повело и вокруг него было много шелухи от семечек, видимо, его использовали для посиделок.