Проклятье иллюзий

Подняв глаза, я смогла различить в тусклом свете настенных факелов череду камер с тяжелыми, обитым железом дверями. В каждой из них виднелась небольшая щель, прикрытая деревянной рамой с ручкой.

Гарланд кивком головы указал на ближайшую дверь, и я без слов поняла его. Приподняв юбку, чтобы не споткнуться о подол, я подошла к одной из камер и, отодвинула заслонку. Моему взору предстал каменный мешок с соломенными подстилками, на которых лежали люди, и я зябко передернула плечами: спать на таком ложе безумно холодно.

Тем более, что в самом подвале было сыро.

– Здесь его нет, – после небольшой паузы сказала я и отстранилась от окошка.

Гарланд, оказавшись за спиной, молча задвинул заслонку и указал рукой на следующую темную дверь. К счастью, камер здесь было немного: всего тринадцать, и уже на пятой мне повезло. В полумраке темницы мне удалось рассмотреть до боли знакомое лицо.

– Он здесь! – не сдержав радости, воскликнула я и уступила место у окошка. – Вон тот мальчик в углу.

Гарланд занял мое место.

В отличие от меня, ему пришлось склониться к щелке, чтобы увидеть то, о чем я говорила. Я мельком отметила, что он намного выше меня. Пожалуй, сбежать от такого конвоира будет непросто. Он сильнее меня, а мой дар на него не действует.

Лязг распахиваемой двери отвлек от тревожных мыслей. Гарланд вошел в камеру с той решимостью, с которой дрессировщики входят в клетку ко льву. Я удивилась его смелости, ведь в каменном мешке его поджидала дюжина людей, приговоренных к смерти – таким терять нечего.

Напасть на офицера для них скорее последний шанс выжить, чем смертельный риск. Впрочем, до меня довольно быстро дошло, что Гарланд вовсе не беззащитен. Помимо редкого дара отражать любой удар, в том числе и магическую атаку, он владел боевым даром. Вот и сейчас его волосы снова вспыхнули солнцем.

Он, не глядя, отбросил потоком воздуха двух мужчин, ринувшихся на него, а затем вскинул ладонь, призывая пламя. Огонь, заплясавший в его ладони, заставил остальных отступить и настороженно замереть.

Все знали, что раны, нанесенные магическим огнем, приносят нестерпимую боль. На фоне которой смерть от повешения – милость, не более. Дураков среди осужденных не оказалось.

– Мне нужен парнишка. Ты, да ты. Иди со мной.

Бен отлип от стены и несмело сделал шаг вперед, явно не ожидая ничего хорошего. При виде меня, выглянувшей в дверной проем, его лицо осветило облегчение. В два шага он оказался в коридоре и крепко обнял меня.