Фалор

Лика бросила на него предостерегающий взгляд: то ли просила не перебивать, то ли выбирать выражения.

– Фоим, наставник земли, скучный и зациклен на правилах, – продолжила она.

– А ещё трус и очень ненадёжен.

– Не лезь, – не выдержала Лика.

– Ты не можешь знать всего.

– Ты тоже.

– В этом и смысл, чем больше источников, тем легче найти правду.

Я явственно почувствовала, что речь уже не об источниках. Но, возможно, всё ещё о правде.

Лика выдохнула и кивнула. Он победил, но внимания на это не обратил.

– Ты никогда не сможешь ему ничего доверить.

– Сдаст тебя Бовиусу с потрохами.

– Азира. Чопорная, муштрует не столько правилами, сколько приличиями. Мне жаль, что Кае попалась первой наставницей именно она.

– Зато научится дисциплине, – просто театральный приём. Он ничего не имел в виду под этой фразой, но хотел, чтобы я услышала реакцию Лики на неё.

– Она ребёнок. И вырастет либо пешкой, либо бунтаркой без мозгов.

– Ведь и не скажешь, что лучше.

– Второе, – не колеблясь, сказала Лика.

 – Умирать лучше за то, что выбрал.

Многозначительная пауза. Чем дальше, тем меньше я понимала в происходящем и тем более уязвимой для влияния становилась. Неприятно.

– Огонь. Оврес. Надёжный, никто никогда не узнает о твоих ошибках.

– потому что он убьёт тебя раньше, чем ты успеешь ошибиться, – весело вклинился Джек.

– Ты сам виноват в том, что он тебя ненавидит.

– Меня все ненавидят, – он пожал плечами.

– Заслужил, – она повторила жест и продолжила. – Муштрует сильно, но действенно.

Его ученики одни из лучших на экзаменах.

– Спасибо, – ласково оскалился Джек.

Она проигнорировала.

Мысль о том, чтобы быть лучшей, задела моё честолюбие. Не то, чтобы оно было, но иногда поднимало голову. Я привыкла много работать и быть в числе первых, так что ничего принципиально непривычного случиться не должно. Видимо, туда мне и дорога.

– И Лонхир…

– О, нет, про него я расскажу, – Джек забрал у неё бутылку, словно это был микрофон. – представь себе самую странную личность, какую сможешь.

И умножь на два. Вот это он и будет. Никто не знает, кто он такой, никто не знает его настоящего имени, никто вообще ничего о нём не знает. Но он всем нравится.

– А тебе? – поинтересовалась я.

– Мне тоже. Но я не нравлюсь ему.

– Но тебя это не задевает, потому что ты вообще никому не нравишься?

– Да, – он кивнул, почти довольный моей сообразительностью. – Его ученики тоже странные, но знают больше запрещённых вещей.