Луиза де ла Порт (Фаворитка Людовика XIII)

 – Кто же вы такой?

Человек, которому он задал этот вопрос, полулежавший на кровати, встал во второй раз на ноги, оправился, пригладил рукой волосы, ниспадавшие на лицо и, опершись обеими руками на плечи герцогов ла Рошфуко и ла Ферте, приблизился к пораженному комиссару, – тот, пятясь, ожидал – с важностью ответствовал:

– Я – Гастон Орлеанский, принц королевской крови и брат короля!

Все поднялись; наступила очередь и комиссару пасть на колени перед Великим Гедеоном.

– Пощадите! Ваше высочество, пощадите! Глупец я, негодяй, что не тотчас узнал ваше высочество по благородным манерам… Но вы были в тени, а эта комната так слабо освещена.

Простите, что осмелился прийти и мешать вам в ваших удовольствиях! Почему раньше не сказали мне вашего имени? Что мне сделать, чтобы поправить свою ошибку? Приказывайте! – Бедный полицейский служитель стоял на коленях со сложенными руками и умоляющим взором.

Гастон (а это был он) смотрел на него некоторое время взором более воспламененным от вина, чем от гнева; но комиссар мог и обмануться в значении его.

– Пощадите! – снова начал комиссар. – Быть может, вашему высочеству угодно, чтобы сюда тотчас привели дам, которые здесь находились, вероятно, для того, чтобы составить вам компанию… я слишком скоро приказал отвести их в госпиталь?

– Пусть там и остаются! – вскричали в один голос сообщники принца Гастона.

– Мне нужно другое удовлетворение! – отвечал принц. – Эй, подать вина! Это заставит вас забыть все то, что вы видели и слышали в этом доме.

– Нет нужды прибегать к такому средству, ваше высочество! Я обо всем умолчу! – воскликнул пристав, со страхом глядя на налитый через край стакан вина.

Но ни слова, ни просьбы его не подействовали: его заставили выпить вина столько, что из всего общества он сделался самым пьяным. Таково было приказание Великого Гедеона! И когда убедились, что полицейский чин едва держится на ногах, его отвели к не менее пьяным солдатам, все еще стоявшим вокруг стола, опоражнивая бутылки и насыщаясь остатками ужина.

Тогда им настежь отворили двери, весь отряд во главе с комиссаром оказался на улице – с криками, песнями, шатанием из стороны в сторону и не меньшим шумом, чем производили те благородные буяны, которых явились урезонивать.

Что касается Гастона и его сообщников, так они, покинув дом, направились в другую сторону и спустились к мостам в поисках приключений, намереваясь кутить всю ночь напролет.