Барышня. Нельзя касаться

Она пришла сама. Нерешительно, словно была гостьей, а не хозяйкой, в этом доме, замерла в дверном проеме. Несмело, будто ища поддержки, посмотрела на свою мать. Наталья Аркадьевна снова казалась мне удивленной, будто впервые видит свою дочь! Странные какие-то женщины. Загадочные. Непонятные.

Но тем меня и зацепившие… Ну, конечно, если по-честному, то зацепила только Катя. Вблизи она была ещё привлекательнее, чем из окна квартиры Мерцаловых. Волосы оказались рыжими – яркого, насыщенного цвета. "Сколько ей лет?" – думалось отчего-то.

 – "Ну, не двадцать пять уже, но и точно не сорок". Я так навскидку определить не мог – ни седины, ни морщин заметно не было. Светлая кожа, как у всех рыжих, зелёные глаза – пугливые, нерешительные… Только взгляд странный – словно боится меня, словно пересиливает себя, чтобы смотреть. Но всё-таки смотрит. И странно так смотрит – с неподдельным интересом, изучающе, словно и хочет смотреть, и не хочет одновременно…

– Я думаю, вдруг поможет в поисках то, что Гриша мне рассказывал, – робко произносит она, не сходя с места и опустив глаза в пол.

– Нам сейчас каждая мелочь важна, – говорю несомненное, обычное в таких случаях, а сам почему-то взгляд от неё оторвать не могу. И думаю о том, как в одном человеке сочетаться может такая яркая, такая вызывающе красивая внешность и робость, неуверенность в себе? Современные женщины, хоть мою Инну взять, цену себе знают и умеют пользоваться своими плюсами. Нет, Изотов, не зависай на ней снова! Ты что, бабы не видел? Как дикарь в самом деле!

Но уговоры не помогали – я снова смотрел, снова любовался изгибом губ, тем, как соблазнительно они двигаются, когда она говорит, как в глубине её рта виднеется кончик розового язычка…

– … тоже рассказывать? – вопросительные нотки в её голосе привели в чувство.

И я, словно вынырнул из толщи воды – очнулся, вдохнул глубоко, вдруг поняв, что, оказывается, не дыша смотрел в её рот! Сука! Что со мной? Ну это же обычная женщина! А я ни слова не слышал! Только голос ее отпечатался в сознании, а что она там говорила…

– Вы меня извините, я задумался, – с ужасом подумал, что и дальше сосредоточиться не смогу, а ведь, вполне возможно, Катя была последней, кто видел мальчика, значит, допросить её нужно как можно внимательнее.

 – Разрешите, я позову сюда своего помощника?

– Нет! – категорично и в один голос выкрикнули они обе. Я удивился, но расспрашивать, почему нельзя, конечно не стал.

– Хорошо. Ладно.