Письмо, так и не написанное, потому что его отправлять некому

И все у нее было хорошо и правильно: фигура стройная, ноги от зубов, личико правильное. Но вот чего-то неуловимого, что соединяет в женщине все замечательные компоненты воедино и делает ее поистине красивой, обаяния что ли, не хватало. А может, это у меня еще остатки юношеского экстремизма книжного мальчика остались?

Во всяком случае, хотя лично я на нее никак не запал, вниманием других мужчин она пользовалось достаточным. Впрочем, всеобщее внимание ей нужно было только для того, чтобы поддерживать высокий женский тонус (оглядываются мужики – значит все нормально).

Личная жизнь у Алины к нашему приезду уже была обустроена. Ее роман развивался вполне успешно. И выбор – достойный.

Это был крепкий седовласый скульптор с многочисленными званиями за огромные монументальные комплексы в память больших революционных деятелей. Он представился Костей. Но меня все время тянуло узнать его отчество и назвать его не так запанибрата. Во-первых, называть народного художника СССР Костиком, у меня язык поворачивался с трудом.

Во-вторых, Костику уже было за пятьдесят, а его дочка была всего года на три младше меня. И надо признаться, что до конца отдыха я старался называть его не по имени, а неопределенно с помощью местоимений. Хотя для этого потом появились совсем иные причины. Но об этом позднее…

Были и другие люди. Но они приходили, уходили, снова приходили. Но те, о ком я рассказал, как-то сохранили ядро нашей компании с начала, в продолжении и в завершении нашего отдыха.

Глава 5

Этот крест у меня с детства. Как не пытайся уберечься, где-то на третий день отпуска у моря, либо сгоришь, либо простудишься. А хуже – и то и другое вместе. Унылое состояние…

И уже море не радует. И теплый солоноватый воздух раздражает. Еда не в радость. Ходить лень, а уж в горку к дому подниматься – просто пытка. Женские тела и пламенные взгляды перестают занимать прежнее внимание.

Остается одно – впасть в растительное состояние.

Что к вечеру третьего дня и сделал. Правда на сей раз простуда лишь слегка была обозначена совсем легким насморком. А вот спина подгорела чувствительно.

Илья и Ленка, моя супружеская пара, отправились на вечерний променад с развлечениями, предварительно обтерев мои покрасневшие плечи и лопатки домашней сметаной (Илья сбегал на рынок, а Лена обмазывала). А я, как только они ушли, улегся на свою рублевую раскладушку.