Хранительница. Памятью проклятые

В нем уже нечего было доделывать, но Таисия Карбековна верила, что нет предела совершенству, и упрямо пытала меня, и выжимала невыжимаемое из моего диплома.

Но сегодня, кажется, свершилось чудо, и меня ненадолго оставили в покое. Какая радость.

Сбросив вызов, я медленно протянула руку с растопыренной пятерней. Сжав и разжав кулачки несколько раз, властно потребовала:

– Подушку верни.

– Лесь…

– И одеяло.

– Леся…

– Ничего не знаю, пытки отменяются, я буду спать.

– Не думаю.

И вот вопрос: можно ли назвать меня оптимисткой, если я не почувствовала в этой фразе угрозы?

***

Раньше я думала, что люблю собак… хотя нет, не так: раньше я обожала собак.

Потому что никто не знает, какая именно блохастая морда на деле может оказаться человеческим лицом. Оборотни – они ж такие оборотни.

– Не отставай, – велела моя блохастая морда, гордо вышагивая чуть впереди.

– Не вопрос, ты мне только объясни, куда ты меня тащишь, – для того, чтобы совсем уж не отстать, мне приходилось периодически срываться на бег. В одном размашистом шаге Глеба было два моих, что делало передвижение на одной с ним скорости лично для меня очень изматывающим занятием.

– Ты четыре месяца учишь теорию, – снизошел до объяснений он, не забывая что-то высматривать, энергично крутя головой по сторонам. Легкий дождик, очень мелкий, холодный и противный, росой оседал на светлых волосах, собранных в дебильный короткий хвостик, и широких плечах, укрытых тонкой темно-серой курткой, – пришло время перейти к практике.

– Только не говори, что мы на охоте, – ужаснулась я, опасливо оглядывая пустынную улицу.

Замерев на перекрестке, Глеб ждал, когда загорится зеленый свет, перекатываясь с пятки на носок. Казалось, даже не замечая, что стоит своими белыми кроссовками почти в луже – дождь начался еще ночью и все никак не хотел прекращаться.

Рядом с нами, скрываясь под зонтом, остановилась девушка. Хорошенькая, обряженная в модный плащик и сапожки на головокружительной шпильке, она с явным интересом осмотрела Глеба. Топчущуюся рядом меня просто не заметили, проигнорировав мелкое недоразумение, прячущееся от дождя под капюшоном веселенькой синей ветровки, щедро украшенной нашивками и значками. Такая себе школота на выгуле, не представляющая никакой реальной угрозы их неотразимой прекрасности.