Глубокий поиск. Книга 2. Черные крылья

Не каждому хватало терпения выслушивать мой лепет на ломаном тибетском, но те, кто выслушивал до конца, – кормили щедро. Остальные подавали крохи – из жалости.

– Так что же, она действительно говорит с духами?

– Похоже на то, но я не проверял. Зачем мне? Сказано: «не тревожь духов всуе», верно ведь? Кажется, она и ясновидящая. Так говорили люди. Кому нужен ясновидец? У кого дела идут неважно, так? У меня дела идут хорошо.

– Зачем же ты взял её?

– Пожалел. Она бы не выжила. Её мать умерла, у неё никого не осталось.

– Не осталось родственников?

– Родственники если и есть, то их не найти: они где-то в западном мире, в Европе. Она не помнит, откуда родом. Говорит по-немецки – вот всё, что я знаю.

– Она немка?!

– Возможно, немка.

Монах промолчал, так как не был уверен, знает ли собеседник главный секрет монастыря.

– Так она и путешествует с тобой?

– До сего момента таскал её с собой. Но мне надоело.

– Ты ведь сам – европеец.

– Что с того? Она – обуза мне.

Он назвал город, куда хотел бы попасть к вечеру следующего дня, и свою цель, но я не поняла.

– Не знаю, что делать с ней. Я хотел взять её в жёны. Но она ещё мала. Ничего не поняла, перепугалась. Будь другом, позови ламу… – Он назвал имя. – Я хотел бы спросить, могу ли оставить девочку у вас. Если она вам ни к чему, отдайте её куда хотите или выгоните. Она надоела мне и тормозит меня, а я спешу.

– Ты не останешься на дневную трапезу?

– Благодарю, но я хочу до вечера найти брод на реке.

После этого привратник ушёл и отсутствовал, казалось, целую вечность. Вернулся в сопровождении пожилого худого монаха в заношенном тёмно-бордовом одеянии. Мой проводник обменялся с ним ритуальными приветствиями. Отойдя к воротам, они быстро перекинулись несколькими фразами, и удивительный человек торопливо покинул обитель. Он ушёл из моей жизни, не оглянувшись, а я осталась стоять посреди обширного монастырского двора, оглушённая внезапной пустотой.

Свершилось: я совсем одна в чужом незнакомом мире! Такое ощущение нереальности происходящего и состояние безнадёжного спокойствия бывают в тягостных, слишком правдоподобных снах. Одиночество казалось мне застывшим, бесконечным.

На самом-то деле вряд ли тренированному жителю гор понадобилось много времени, чтобы, преодолев крутой склон, вернуться от ворот на пустырь, где я стояла не шевелясь. Монах молча заглянул мне в лицо.