Глубокий поиск. Книга 2. Черные крылья

Хоть местность выглядела суровой, тут часто встречались тибетские селения, в которые мы теперь без опаски заходили. Я старательно вслушивалась в разговоры, но чаще совершенно безуспешно. Похоже, в каждой деревне тут болтали по-своему. Однажды мы обсудили эту проблему с моим наставником, и он успокоил:

– На то и расчёт. Ты скиталась и не смогла толком освоить язык, поскольку в нём множество диалектов. В такой ситуации говорить тебе легче, чем понимать. Понимаешь ты сверхчувственным способом. Твой талант заменил тебе знание языка и помог выжить.

Кое-где на склонах лепились маленькие монастыри. Монастырей мы не посещали вовсе, а в селениях не задерживались до вечера, ночевали всегда только в палатке среди дикой природы…

Ночной холод пронизывал палатку с лёгкостью, будто её и не было. Свернувшись в тугой калачик, я мёрзла так, что зубы громко стучали.

Когда это случилось впервые, мой проводник обнял меня обеими руками, плотно прижал к себе. От его ладоней пошло тепло, которое быстро превратилось в настоящий огонь.

Дальше включились предплечья, плечи, запылала грудная клетка, прижатая к моей спине. Жар исходил и от его ног. Я не просто согрелась – я вспотела, мне захотелось снять верхнюю одежду. В этот же момент жар стал слабее. До утра мне снилось, что сплю на хорошо протопленной печи, укрытая толстым ватным одеялом…

Ритуал согревания повторялся всякий раз, как я начинала отчаянно замерзать.

Удивляло то, что такой тесный контакт вовсе не приоткрыл для меня этого человека: ни особенностей его энергетики, ни чувств, ни желаний.

Так продолжалось до самой последней нашей ночи в горах.

Лида зашла в кабинет. Лицо вытянуто в печальную гримасу, веки припухшие. Что за наказание! Бродов решил отложить дело, ради которого вызвал девушку. Хмуро потребовал:

– Садись!

Долго собираться с мыслями не пришлось: он и прежде планировал провести воспитательную беседу, если настроение у девчонок не пройдёт само.

– Лида, почему я две недели наблюдаю заплаканные глаза и красные носы? Сколько это будет продолжаться?

Бродов услышал, будто со стороны, резкий и злой собственный голос.

Девушка опустила голову не слишком-то покаянно, скорее упрямо: мол, сами знаете, зачем спрашиваете?!

– Ты – старшая. Ты должна сама переменить настроение и повлиять на Евгению.

– Я понимаю, Николай Иванович, – выдавила собеседница траурным голосом, – мы справимся, не волнуйтесь.

– Что значит «справимся»?! – возмутился Бродов.