Глубокий поиск. Книга 2. Черные крылья

 – Мы что, кого-то похоронили? Мы проводили нашего товарища на ответственное боевое задание. Это горе? Это беда? Нет, это – наша работа.

Каждая фраза выходила колючей, жёсткой. Он старался смягчить интонации, но никак не удавалось.

– Она – самая маленькая из нас, – сказала Лида тихо и непокорно, – мне жалко её. А Женька просто скучает. И Катя тоже: они дружили.

Приступ раздражения наконец удалось подавить.

– Если бы Тасе было на два года больше, ты не переживала бы за неё? – спросил Бродов мирно.

Лида вздохнула и, казалось, тоже пошла на мировую:

– Николай Иванович, мы же ничегошеньки не знаем, где она, как она. Когда она выйдет на связь, и настроение переменится.

– Может быть, она не выйдет на связь очень долго. Пройдут месяцы. Это же не повод пребывать в отчаянии… Лида, пойми… И Евгении объясни: вы не чувствуете Тасю, так как она надёжно экранирована. Но может случиться, что она мысленно прикоснётся к любой из вас в самый неожиданный момент. Вдруг ей понадобится поддержка, участие… Вы должны в любой момент стать для неё опорой – как только ей это понадобится.

– Я поняла. Мы постараемся, – обещала девушка, поджав губы и скроив постную физиономию вынужденной покорности.

Бродов чувствовал, что обида на его нежданную отповедь не прошла полностью.

– Иди. Поработайте над своими настроениями. Иначе придётся привлечь вам в помощь Михаила Марковича. Свободна.

Обещание привлечь «в помощь» гипнолога – не столько угроза психологической свободе, сколько вызов: мол, на что ж вы годны, если сами не справитесь? Николай Иванович не сомневался, что в конечном итоге девчонки справятся.

Он обессиленно откинулся на спинку кресла. Не ожидал от Лидии проявлений своенравия! Угомонится, конечно. Она – надёжная, стабильная…

«Нет. Никуда не годится!» – внезапно решил Бродов и крикнул в закрывшуюся дверь:

– Лида!

Но девушка успела уйти. Николай Иванович, забыв про телефон, стремительно вышел в приёмную и приказал секретарше:

– Догоните Лидию, верните её сюда!

Секретарша убежала.

Бродов вернулся в кабинет. Он остался недоволен тем, как провёл беседу с Лидой. Недоволен потому, что нельзя говорить о чувствах неуважительно и зло, будто они являются проступком сами по себе, будто можно взять и заменить их на другие механически, как недослушанную пластинку на патефоне. Но он чуть не совершил ошибку похуже.