Драконья кровь

Мы неслись почти бегом по переходу меж внутренними залами и двором, к королевской ложе. Оттуда как нельзя лучше было видно, что происходит на площади, и после казни при всем честном народе Дракон дарил кровь именно там.

– Если Дракон все еще подозревает меня… то он мог нарочно сказать так, чтобы потом меня, беззащитного, возвести на костер вместе с людоедом, – продолжил Черный. – Видишь, он до сих пор помнит о словах наорга, и я часто ловлю на себе его пристальные взгляды.

– И… и что же ты предпримешь? – пробормотал я.

Черный пожал плечами:

– Странно бы было отказываться от той чести, которой так долго жаждал. Я пойду на это посвящение.

– И снимешь защиту?!

– Иначе ничего не получится.

– Но ты рискуешь!

– Скажем так – я доверяю Дракону. Все-таки, как бы я не опасался, в глубине души я уверен, что Дракон не пустится на такую подлую хитрость, чтобы вызнать что-то. Зачем ему такие ухищрения? Чтобы убить одного человека? Он мог бы просто спросить напрямую.

– Это ты сейчас меня или себя убеждаешь? – спросил я.

Черный остановился; дальше было две лестницы – одна вниз, к площади с эшафотом, другая наверх, в ложу Дракона.

– Как бы то ни было, – сказал он, – ты защиту не снимай. Ты сможешь уйти, если что.

Тем временем неутомимый церемониймейстер колобком скатился сверху и весь рассыпался в поклонах:

– Господин Торн, прошу! Ваше место в ложе! А вы, господин Зед, пройдите на площадь. Прежде, чем состоится казнь, господин Алкиност Натх Ченский дарует вам каплю своей крови.

Черный кивнул и, не мешкая, шагнул на ступени вниз.

Я на миг закрыл глаза. Когда открыл – его яркий плащ был уже далеко.

Заняв свое место в королевской ложе – надо сказать, что отсюда было видно все до малейших мелочей, – я с сильно бьющимся сердцем начал выискивать глазами Черного. И нашел – он стоял прямо посередине эшафота, скрестив руки на груди. Пояса на нем не было.

Я не видел, как он поднимался туда, не видел, какими взглядами провожала его публика, но точно знал, зачем он туда идет – чтобы доказать, что он не такой, как людоед.

Знаю, зерно сомнения, посеянное чертовым наоргом, проросло в сердцах многих людей, и теперь вся та таинственность, что Черный напускал на себя, его непобедимость и ловкость (да еще и слухи о неуязвимости, откуда-то просочившиеся в народ) не играли ему на руку. Знал это и Дракон; не мог он не слышать того, что говорят в народе! Даже прежнего Зеда он оттолкнул от себя, хотя ни один жалобщик так и не достиг покоев Государя.