Драконья кровь

Вот и сейчас Дракон хотел расставить все точки над I; и дело было не в том, кто таков этот новоявленный Зед. Дело было в том, каков он, и еще – в доверии.

Да и вообще, это было простое испытание. Все ведь знали, что людоед не ведает боли. Вот сейчас и посмотрим, какого цвета у тебя потроха…

Рядом с эшафотом сидел Дракон, и некие люди – я бы сказал, что это либо знахари, либо колдуны, потому что каждый из них был щедро увешан какими-то скляночками с таинственными зернами и пучками трав, – натачивали ему коготь.

Делалось это особым образом – на остром, как бритва, ногте пилкой делались насечки, чтобы ноготь походил на пилу. Потом один из этих лешиев каждый зубчик посыпал какой-то травкой, и аккуратно разметал её метелочкой.

Продолжалось это довольно долго, травники делали свое дело тщательно и кропотливо. За все это время толпа, собравшаяся на площади, не проронила ни звука, казалось, люди даже дыхание затаили. Когда травники сделали свое дело и отступили, на эшафот взбежал церемониймейстер.

Раскланявшись во все стороны, он поднял тяжеленный молоток с обмотанной мягкой тканью головкой и ударил в гонг. Звук получился глухой и смазанный.

– Сегодня, – звонко прокричал он, – перед казнью людоеда Господин Дракон дарует каплю своей крови господину Зеду! Да снизойдут на его голову все блага земные…

Палачи ловко выкатили на помост чурбачок – опять эти палачи! Я даже поморщился, но смолчал. Травники накрыли его белоснежной тканью и положили на него руку Черного, вниз ладонью.

Все это время он смотрел в глаза Дракону, и Дракон смотрел в глаза ему. Может, у меня как обычно разыгралось воображение, но мне казалось, что меж ними идет какая-то дуэль, спор, поединок.

«Я тебе верю. А ты мне?» И каждый молча задавал этот вопрос. И ответ на него был уже близок.

Дракон поднес коготь к запястью Черного и очень легко коснулся его. Этого легкого прикосновения было достаточно, чтобы кожа лопнула, и на белоснежную салфетку стекла струйкой яркая кровь. Представляю, что было бы, нажми Дракон сильнее.

Он бы просто отпилил руку Черному.

А рука, между прочим, правая.

«Я тебе верю. А ты мне?»

Черный отвел лицо и скроил недовольную физиономию, но руку не убрал. Видно было, что ему больно.

Дракон усмехнулся в усы – и одним росчерком закончил начатое. Я невольно выдохнул громкое «ах!» и шлепнулся без сил на сидение. Травники поспешно накрыли свежую рану чистыми бинтами, и вздернули вверх испачканную салфетку.