Драконья кровь

– Итак, – выкрикнул заводила, – кто же будет противником непобедимого Тристана? Бойд с его боевым топором? Ахрейн с его тяжким герданом? Кто?

Я не слышал всех имен; почему-то в суете и базарном шуме, которые для меня затихли, ушли на второй план, исчезли, я видел лишь принца с его страшной свитой – просто Чингисхан какой-то. Мир перестал бешено вращаться, и мой Чингисхан медленно-медленно переводил взгляд своих налитых кровью глаз с одного человека на другого, и словно сама смерть следовала за этим взглядом.

Заводиле все-таки удалось расшевелить толпу, и поединщика для Черного выбрали не могучего Бойда, а вполне адекватного сабельщика. Дескать, раз Черный мастерски владеет мечом, то пусть и дерутся на мечах. Но, видимо, он тоже был не просто сабельщиком – когда он выскочил на помост, подняв в приветственном жесте руки, толпа разразилась просто бешеными криками, и на помост под его ноги полетели цветы – пусть жалкие букетики, которыми торговали скромные крестьянки, выращивающие их в своих огородиках, но все же цветы, – мелкие монеты и прочие знаки внимания и восхищения.

Одного взгляда на противника Черного мне хватило, чтоб понять, что противник-то серьезный. Не базарный мальчишка, а настоящий солдат, воин. Без гипертрофированной мускулатуры, и не особо высокий, но именно – воин, а не клоун. И этот в случае победы Черного если не убьет, то покалечит, здесь это запросто. Вон, самого, видимо, когда-то рубанули – на плече его был старый шрам, толстый как сосиска, грубый и побелевший.

Он был очень спокоен, особенно глаза в прорезях простого легкого шлема, руки его были крепкие, хорошо развитые, прямо-таки профессиональные руки солдата, плечи широкие и сильные, словом, это был зрелый мужчина. Возможно, он был из тех солдат, которые списаны из армии по какой-то причине, но пристроиться в мирной жизни не смогли, или не сумели, и добывали себе на хлеб привычным занятием.

Черный был без доспехов, и солдат молчаливо сбросил свои. Это был знак … даже не знаю, чего в нем было больше, достоинства или уважения.

Солдат уравнивал свои с противником шансы, и этот благородный жест был молчалив и прост, естественен, как дыхание. Нет, все-таки, он не покалечит Черного. Передо мной не мясник и не палач.

– Ставлю на солдата! – рявкнул принц, перекрывая ревом своей могучей глотки гомон целой толпы. Его вассал кинул на помост золотую монету – дело невообразимое, золотом здесь расплачивались редко, так как было оно дорого.