Драконья кровь

Плечи принца укрывал роскошный пурпурный плащ такого глубокого цвета, что глаза резало, и такая же роскошная перевязь, щедро ушитая жемчугом, кровавой полосой перечеркивала его туловище наискосок. Про пряжки и застежки просто умолчу – это были просто громоздкие камни, начищенные и роскошные в своей варварской грубой красоте.

На грудь принцу спускались аж четыре нити крупного белого жемчуга, великолепного, горящего как жар, и венчало все это великолепие парчовый же тюрбан с какой-то замысловатой фигой из грозди драгоценных камней, пламенеющих в лучах солнца как пожар.

Это какую же шею надо иметь, чтобы носить такую тяжесть?!

Физиономия и персона принца, отдельно взятые от его великолепного костюма, заслуживала отдельного внимания.

Это был мужчина зрелых лет, богатырского телосложения. Достаточно высокий, толстый, мощный – здесь такое сложение говорило о неоспоримой силе человека. Думаю, и одного удара руки этого гиганта хватило бы, чтобы прибить того же Черного наповал.

Физиономия этого гиганта была лицом тирана, воина-завоевателя, жестокого и порочного, отмеченного всеми страстями земными. Это был узкоглазый айк-хорь, такой же хищный и жадный, как и его прародители. Его глаза насмешливо мерили взглядом маленького Черного, толстые мясистые губы кривились в усмешке, а холеные смоляные усы топорщились, как у злого кота.

В довершении всех этих достоинств в руках он держал роскошный серебряный анкас, словно ехал не на лошади, а на слоне.

– Это и есть непобедимый Тристан? – насмешливо произнес принц после минутной паузы. Все это время он рассматривал Черного, точнее, так смотрел на него, что я бы на месте Черного скукожился и засох. Черный же лишь с достоинством поклонился, и принц разразился просто скотским хохотом.

– Да это просто дрессированная крыса какая-то! – рявкнул он, закрыв, наконец, свою широкую пасть. Кстати сказать, в пасти у него было маловато зубов, да и те не отличались особым здоровьем.

Молчаливые вассалы плетьми расчистили для своего господина, разогнав народ, и принц устроился у самого помоста. Веселья поубавилось; наш незнакомец, широко расставив ноги, стоял на помосте, буравя высокую особу недобрым взглядом. Видно, чем-то и ему не нравилось присутствие почетного гостя.