Драконья кровь

Или у вас есть какой-то план?

Лицо мальчишки просто лучилось от любопытства, и я моментально представил себе, как он – хитростью ли, подкупом ли, но выспорил это право у прочих слуг – прислуживать вечером Тристану-смертнику, чтобы самому, первому, разузнать, на что он надеется, и потом рассказать всем…

Черный блаженно закрыл глаза.

– Да какой план, – неохотно произнес он. – Башку ему оттяпаю, и все.

Физиономия мальчишки помрачнела, на ней проскользнула тень досады – Тристан не стал выдавать своей тайны, рассказывать о своем плане, значит, и разболтать на кухне в свете печи за стаканчиком доброго винца, не о чем будет.

Но паж тут же утешился – по-моему, он просто решил наврать с три короба. Все равно Тристан завтра будет покойником, и спросить не с кого будет, решил он.

– Только попробуй пискнуть, – рыкнул я, заметив на его лице мечтательный полет фантазии, – только попробуй наврать, я тебя так отделаю..!

Паж, вздрогнув, треснул об пол целую кипу тарелок и с удивлением воззрился на меня.

– Так это правда, господин! – прошептал он. – Ты и в самом деле..!

– Оставь меня со своими фантазиями! – нервно крикнул я. – И попробуй только наврать – я не шучу! – и я пришибу тебя!

– Да оставь его, – лениво произнес Черный. – Пусть врет.

Паж колобком выкатился из нашей комнаты, и уже за закрытыми дверями что-то уронил, загремела кастрюля и посыпались серебристым дождем ложки.

Беспокойство не отпускало меня; я находился словно в бреду, словно сомнамбула слонялся по комнате. Положив ладони на остывающие камни камина, я закрыл глаза. Мне казалось, мысль моя пронизывала насквозь замок, и я слышал, слышал неугомонного Зеда, празднующего победу. Я видел его, огромного, разъяренного и возбужденного одновременно, словно дикого зверя, почуявшего вкус крови. Он расшвырял своих пьяных вассалов, которые славили его и говорили о его силе, он крушил их угодливые, притворно ухмыляющиеся рожи, он ненавидел их и не находил себе места.

Ему что-то было нужно, но не эти притворные льстивые похвальбы, его что-то беспокоило, но он не знал, что. Дракон был, бесспорно, прав – будь у Зеда шанс, хоть полшанса достать Черного, и он накинулся бы на него и убил. Ему не нужна была слава, ему даже месть была не нужна – он жаждал утоления своей ненависти.