Драконья кровь

И каждый раз, ударив, он ощущал боль оттого, что удар этот предназначался не тому, кто его получил, и оттого, что невозможно достать того, кого так хочется превратить в бесформенное мясо!

И это разрывало душу Зеда, рвало его в клочья, и он страдал, и кричал в муке – о, этим рыком он мог бы устрашить целое войско! Сколько в нем было страсти, ненависти и жажды убийства! И я, стоя с закрытыми глазами, видел словно наяву его перекошенную красную рожу, его искаженный слюнявый рот со стиснутыми гнилыми зубами, а его горячее дыхание словно опаляло мне шею, будто он стоял у меня за спиной.

– Мне кажется, я его слышу, – прошептал я. – Я слышу звон мечей и кубков… Он пьет, он много пьет, и его вассалы славят его. Я слышу его тяжкие удары – да, не многие могут их выдержать. Мне страшно… Он убьет тебя, он хочет тебя убить!

– Да у тебя жар! Приляг, отдохни…Ты чересчур переживаешь за меня. Почему ты в меня не веришь?

– Я верю в тебя. Ты силен и смел, может, даже сильнее Зеда, но он хитер и бесчестен. Я не успокоюсь, пока ты не наденешь пояс – ты знаешь, о чем я говорю.

И не перебивай меня. Это, может, и бесчестно, но так ты останешься жив и невредим.

Черный недовольно поморщился; я говорил о поясе с силовым полем, которое окутывало владельца непробиваемым невидимым коконом. Даже если бы Зед со всей силы ударил мечом по телу Черного, защищенному таким коконом, он не причинил бы ему не малейшего вреда.

– Хорошо, – покладисто ответил Черный, – я надену его. Чтобы ты не беспокоился так за меня.

– Надень сейчас же! – я содрал тонкий металлический поясок с себя.

Он был сложен из тонких маленьких пластинок, и на вид ничем не отличался от местных поясков, подпоясывающих небогатых простых людишек. Черный недовольно поморщился, но без слов взял его из моих рук и надел. Застегнул пряжку и щелкнул замочком, он активизировал его.

– Теперь тебе будет спокойнее? – спросил он. – Ну же, смелее!

Я кивнул; теперь мне было много спокойнее, и крики Зеда, которые, как мне казалось, сочились из всех щелей меж камнями, уже не пугали меня.

– Пусть теперь порадуется, – пробормотал я. – Теперь ему не убить тебя!

– Ляжешь спать? – спросил меня Черный. – Завтра великий день!

– Для тебя, – ответил я. – Это тебе нужно как следует выспаться. А я еще не лягу; не смогу уснуть. Ты спи. Я постою на страже – сдается мне, что этот паж, которого к нам приставили, уже сидит на кухне и врет всякую чушь о тебе, и вся наша охрана сбежалась его послушать. Я посторожу. Спи.