Драконья кровь

Чем ближе мы подходили тем дальше от нас отдалялись наорги. Мне даже показалось, что они опасаются своей госпожи. Плата платой, но голодная мамаша-людоед способна проглотить и ежа!

Ход оканчивался круглой маленькой дверкой, на удивление чистенькой и приятной. Как из сказки о каком-нибудь мышонке с уютной спаленкой и большой кладовочкой…

Черный наподдал пинка по оструганным доскам, и дверь распахнулась. В лицо нам пахнуло теплом и влагой – видно, на стенах этой комнатки влага оседала и стекала на пол, – и мы вошли внутрь.

Людоедка возлежала на ложе – странно, но этой действительно была кровать, порядком замызганная, грязная, накрытая серыми мятыми простынями, свешивающимися до самого пола, но зато под пологом из тусклого старого бархата уже непонятно какого цвета, с оборванными и выцветшими кистями.

Это и в самом деле была громадная женщина, мое сравнение со свиноматкой было как нельзя кстати. Одного взгляда на неё хватило, чтобы понять, что она никогда не покидала эту комнату, потому что просто не могла ходить.

Её жирное тело было громадно, на его фоне крохотные ручки и ножки казались ненастоящими. Она что-то визжала сорванным простуженным голосом, размахивая зажатой в жирном кулаке костью, и её блинообразное лицо (оно, кстати, было таким толстым, что всякие там подробности типа носа, рта, глаз, были как-то незаметны на нем, мелкими, утонувшими в пухлых щеках) тряслось.

Людоедка была одета. Не в пример остальным её соплеменникам, она была разодета, как королева.

На её жирные необъемные окорока были натянуты шикарные блестящие чулки с подвязками, на её огромное пузо был натянут корсаж из черного шелка и китового уса, украшенный кружевами и перьями, щедро пришитыми по низу её одеяния и образующими подобие кокетливой короткой юбочки. На её голове была возведена целая пирамида из волос, тщательно отмытых, напомаженных и уложенных, завитые кольцами пряди спускались на белые жирные плечи и огромную грудь, выпирающую из корсажа как тесто из бадьи, и все это жуткое великолепие венчало огромное белое перо.

А в её животе под черным шелком что-то беспрестанно шевелилось и толкалось, словно огромный змей шевелился в теле этой страшной толстухи.

– Чудовищно, – протянул Черный, ступая вглубь комнаты. Людоедка, глядя на предавших её стражей, что-то с ненавистью мычала, вытаращив мутные маленькие глазки.