Драконья кровь

 – Это и есть тот ход, о котором говорил наш копальлшик. Этот пруд он копал действительно долго! А ну-ка…

Он попытался сдвинуть кровать, но та не подалась ни на йоту. Тем временем с простыней на пол сползли еще пара слизняков.

– Да руби же их, чего смотришь! – рявкнул Черный, багровый от усилий. – А то придется всех вылавливать из пруда!

Кровать немного подалась ему, и он отпустил её спинку, сипя от напряжения. У него был такой вид, словно он попытался сдвинуть с места лежащего слона.

– Давай вместе, – я уперся в спинку кровати и толкнул.

Черный, набрав в грудь побольше воздуху, навалился плечом, и кровать, жалобно скрипя, медленно начала отъезжать прочь, все больше открывая ход в пруд под ней.

– Навались! – Черный еще поднажал плечом, и наверху затрещал полог. Мы немного не рассчитали, не учли последствий, и одна ножка кровати провалилась в темную воду, кровать накренилась, а тяжкая туша людоедки скатилась на наклонившуюся сторону. Мы едва успели отпустить спинку кровати, как она, затрещав, пошла ко дну – вторая ножка кровати, уцепившаяся за пол, сломалась, треснула рассохшаяся спинка, и людоедка с плеском обрушилась в воду.

Следом за ней, подобно носу тонущего корабля, торжественно погрузилась в воду её перина.

– Ну вот, – Черный зло плюнул. – Весь выводок упустили!

Я осторожно подошел к волнующейся воде и нагнулся. Внизу все еще просматривался неясный силуэт людоедки, медленно погружающейся на дно. Она так и продолжала дергаться и содрогаться, словно была наживкой на крючке, и её белые толстые руки мотались из стороны в сторону… все сильнее и сильнее… словно кто-то дергал за них, трепал, грыз!!!

– Твою мать! – заорал теперь я, отпрыгивая от ямы с водой таким прыжком, что обзавидовалась бы любая балерина.

Черная вода, где исчезло тело людоедки, вскипала ключом, словно там, в глубине, началась страшная возня, и пара юрких скользких тел промелькнула прямо под поверхностью воды, да так быстро, что я бы не успел отпрыгнуть, если бы они захотели напрыгнуть прямо на меня.

Но они подняли эту возню не ради моей сухопутной персоны. Подавив первый страх и осторожно приблизившись к краю пруда, я заглянул в воду и увидел, как множество слизняков, и только что народившихся, и покрупнее, словно пираньи терзают и дерут остервенело тело своей мамаши, а где-то совсем глубоко кружат тени побольше, уже похожие на людей…

– А ну-ка, – Черный с треском распахнул дверь и вволок перепуганного насмерть наорга.