Бесы с Владимирской горки

Полягала в воздухе сначала правой, затем левой ногой, сбрасывая сапоги.

Рыжая кошка Изида Пуфик бросилась к ней с громогласным восторженным мурчанием. Но представителей рода человеческого в круглой комнате не обнаружилось.

Зато в полуденной темноте зимнего дня ее внимание сразу привлек необычный предмет – большая старинная банка, внутри которой то и дело вспыхивал свет, будто там был заточен фонарик или маленькая молния.

Даша подошла к ней, осторожно дотронулась до странной банки с огнем – ее стекло было холодным.

«Разрыв трава. Купала-999» – прочла она надпись на этикетке, сделанную аккуратным почерком прошлой Киевицы Кылыны. Интересно… ее можно открыть?

Даша заглянула под крышку баночки с молнией, понюхала. Запах разошелся по комнате, как маленький фейерверк, и показался Даше приятным. От разрыв-травы, собранной на далеком купальском шабаше 1999 года, до сих пор шло тепло, как от лучей солнечного света.

Чуб пристроила крышку обратно, поставила банку на стол.

Чихнула. Запах разрыв-травы хозяйничал в ее ноздрях.

На столе рядом с банкой возлежала громоздкая Книга Киевиц, а все пространство вокруг нее заполонили крохотные белые листочки с выписками, сделанными почерком уже другой Киевицы – Маши Ковалевой.

Все ясно! Со свойственной ей старательностью студентка-историчка проштудировала Книгу и выписала все ритуалы, в которых принимал участие заговоренный замок.

Землепотрясная взяла несколько первых попавшихся стикеров, прочла:

Присуха № 64.

«Купить замок, не торгуясь. В ожидании человека, которого нужно привлечь, замок положить открытым на пороге, через который должен перешагнуть любимый. Ключ держать при себе. Как только нужный тебе человек перешагнет через него, запереть замок, приговаривая:

Как замок теперь никто не откроет, так и нас с тобой никто не разъединит».

Отсуха. № 24.

…Использовать разрыв – траву вместе с заговором:

«Разбиваю замок, разрываю зарок.

Разрыв – трава, разрыв – слова, все замки разбиваю, на волю всех выпускаю!»

Даша снова чихнула и раздраженно потерла нос. Запах не уходил. И, невесть почему, она подумала о Маше и Мире.

Она ведь давно собиралась поговорить…

* * *

Вечер был синим, того незамутненного чистого синего цвета, который делал Город Киев почти ирреальным: синее небо, темно-синие деревья Мариинского парка, синие холмы и синие дома на Грушевского.